Дроны над Сталинградом - Алексей Андров

в условиях плотной застройки и развалин. Они умело создавали ложные позиции, вводили противника в заблуждение, использовали естественные укрытия и минимальные движения, чтобы оставаться невидимыми. В итоге многие немецкие снайперы, пытаясь закрепиться на удачно выбранных точках, становились мишенями для советских стрелков, которые, несмотря на все сложности, постепенно брали верх в этих дуэлях.

Все же стал момент, когда немецкие снайперы стали угрожать командным и связным линиям, нарушая оперативное управление войсками.Обеспокоенные офицеры доложили об этом командованию дивизии, и в один из зимних вечеров полковник Пичугин собрал в своём полуподвальном штабе всех ключевых командиров.

— Товарищи, — начал он, слегка постукивая карандашом по разложенной на столе карте, — противник перешёл к планомерному уничтожению наших специалистов. Вы сами знаете, что эти «чёртовы призраки» убирают не только наших лучших снайперов, но и наводчиков, связистов, младших командиров. Мы теряем тех, кто должен вести бой и поддерживать войска.

Он посмотрел на инженер-капитана Алексея Громова, который молча сидел в углу, держа перед собой папку с чертежами своих беспилотников.

— Алексей Андреевич, — продолжил полковник. — Нам нужно новое решение. Что ваши «Комары» могут сделать в этой ситуации?

Громов, отложив папку, встал и подошёл к карте.

— Товарищ полковник, — начал он уверенно, — наши дроны способны обнаружить маскировочные позиции, выявить характерные контуры замаскированных стрелков. Более того, я уверен, что мы можем определить расположение немецких снайперских пар, передать координаты на землю, и наши стрелки смогут их быстро нейтрализовать.

Пичугин молча выслушал и кивнул.

— Хорошо. Готовьте дроны. Как только будет готово, сообщите.

Совещание длилось ещё несколько минут, но главным его итогом стало решение: задействовать разведывательные беспилотники Громова, чтобы нанести контрудар по немецким снайперам. В штабах понимали, что это не панацея, но каждая новая возможность борьбы с «невидимыми убийцами» давала надежду на перелом ситуации.*****

Немецкая снайперская группа занимала верхние этажи полуразрушенного здания. Развалины предоставляли достаточно укрытий, чтобы оставаться незамеченными даже при активной разведке с земли. Высота и развороченные стены позволяли контролировать как близлежащие улицы, так и дальние подходы к советским позициям.

Старший снайпер обер-ефрейтор Вильгельм Райнер, мужчина сорока с лишним лет, с резкими чертами лица и выжженными солнцем глазами, тщательно осматривал очередную огневую позицию. Райнер был старожилом на Восточном фронте и знал, что одна ошибка в расположении или укрытии может стоить всей группе жизни. После каждого выстрела они меняли место, чтобы не дать советским снайперам определить их позиции.

— Ханс, — Райнер подозвал к себе второго снайпера, молодого унтер-офицера с лёгкой улыбкой на лице и глазами, которые ещё не видели всех ужасов войны. — Помни: выстрел — и тут же уходишь. Пусть у тебя остаётся время только на один выстрел, но этот выстрел должен быть точным. Понял?

— Так точно, господин обер-ефрейтор, — кивнул Ханс, прижимая к плечу свою Kar98k с прицелом Zeiss. — И что дальше?

— Дальше мы ждём следующего рапорта, — Райнер указал на радиста, сидящего в укрытии, окружённого радиопередатчиками и аккумуляторами. — Как только появятся цели, ты первый стреляешь, я прикрываю. Затем оба меняем позиции.

Радист унтер-офицер Карл, тихий и сосредоточенный, настроил частоту и начал передавать сообщение:

— Рота «Вольф», приём. Докладывайте об активности противника в секторе 21-Б. Как слышите?

Радист держал наушники, прислушиваясь к глухому треску эфира, пока не услышал ответ. Через минуту он обернулся:

— Говорят, в секторе появилась группа русских наводчиков. Их там не больше трёх-четырёх человек, но они слишком близко к нашей линии снабжения. Приказ: уничтожить.

Райнер откинулся назад и взглянул на Ханса.

— Значит, русские решили выйти из своей норы. Хорошо. Мы покажем им, что они сделали ошибку. Ханс, ты займёшь позицию за аркой. У тебя будет прямой обзор на этот участок.

Ханс кивнул и направился к указанному месту. Райнер тем временем подвинул мешки с песком, чтобы укрепить свою позицию, и приготовился прикрывать напарника.

— Если что-то пойдёт не так, не жди приказа. Сразу уходи, — тихо сказал Райнер, когда Ханс проходил мимо.

Молодой унтер-офицер улыбнулся:

— Не беспокойтесь, обер-ефрейтор. Я не герой.

Когда Ханс занял свою позицию, Райнер встал на пост. Они знали, что времени у них мало. Советские снайперы действовали быстро и хитроумно, и даже сейчас они, возможно, уже целились в это здание. Но у них была задача: дезорганизовать противника, убрать командиров и наводчиков, чтобы советские войска остались без четких указаний и связи.

Наблюдательный пункт, находящийся в здании через улицу, сообщил по радио о новых целях. Радист Карл передал информацию Райнеру:

— Командирская фигура на втором этаже разрушенного дома напротив. Примерное расстояние 300 метров.

Райнер взглянул в оптический прицел. Его дыхание стало ровным, сердце билось спокойно. Он выждал нужный момент, когда цель чуть подалась вперёд, и произвёл выстрел. Секунда — и офицер на другом конце улицы рухнул.

— Хороший выстрел, обер-ефрейтор, — раздался голос Карла по радио.

Но Райнер уже готовил новую позицию. У немцев было одно железное правило: никогда не оставаться на месте. Они знали, что советские снайперы не спят, и один ответный выстрел может закончить их жизнь.

Они действовали как хорошо отлаженная машина: радист сообщал о новых целях, Райнер и Ханс быстро занимали позиции, открывали огонь, а затем исчезали, прежде чем противник успевал ответить. Это было опасное ремесло, но они знали, что каждая ликвидированная цель ослабляет советское контрнаступление, дезорганизует командование и сокращает их шансы на назревающий перелом в этой войне.

*****

Солдат в телогрейке наклонился к инженеру. Дрон только что вернулся, и его оператор предоставил данные с фотоаппаратуры на стол. Громов внимательно осматривал кадры, пока рядом стоял командир снайперской группы, младший лейтенант Трофимов, с серьёзным выражением лица.

— Алексей Андреевич, — заговорил Трофимов, — у вас там что-то видно?

— Немцы хитро спрятались, — отозвался Громов, не отрывая взгляда от снимков. — Но вот тут… — он указал пальцем на тёмный уголок на фото, где в полуразрушенном здании угадывался контур винтовки. — Вроде бы это маскировочная сеть. А за ней — снайпер. Должен быть.

Трофимов нахмурился. Он привык полагаться на собственный опыт и свои глаза, но данные с дронов Громова оказались точными уже несколько раз. Командование поставило задачу: найти и ликвидировать вражеских стрелков, которые держали под прицелом линию связи. И хотя с воздуха маскировку было трудно разглядеть, фотографии выдавали детали, которые нельзя было увидеть с земли.

— Хорошо, — сказал Трофимов. — Сколько таких точек?

— Две точно,