Гром из будущего - Мархуз

долгих лета жизни, — примерно так выглядело его приветствие (пусть и несколько другими словами).

— Виват тебе, Ларион.

— Привезе тебе солидов, что должен был. Ещё хочу твой «напиток Сульдэ» (надо же, правильно произнёс) купить несколько майсов.

Кое-где именно так мешки обзывают в нынешнем мире, чтобы от «меха» отличалось. Нам без разницы, коли он цену блюдёт и не торгуется. Сидим в большой дядиной гостиной, уважуху к богатому посетителю проявляем. А Ларион аж вокруг зыркает, хотя зала явно уступает по своей отделке византийским. Ну и люстру, ясен пень, углядел, даже то, что в нижнем ряду лишь несколько висюлек осталось.

— Сам понимаешь, Ларион, уходят наши висы. Вот только три верхних ряда осталось, но они меньше.

— Коназ, я хочу всю купить, дабы больше никто такого не имел. А это что такое? — показывает на лампочки.

Они узкие, вытянутые, а кончики слегка искривлены для пущей красоты. Смотрятся тоже красиво, тем более что из стекла, а всякое стеклянно-изящное очень любят все, кто видит.

— Это такие светильники из земель Сульдэ, но для них нет экетрической силы.

Я не идиот, так как здесь известен «электрон» (по крайней мере грекам) и то, что когда его трёшь о мех, брызгают искры. «Атом», кстати, тоже известен, как самая мелкая частица вещества, невидимая глазу. Хотя сомневаюсь, что такие нюансы известны мальчикам и девочкам, которые в школах учились и свой дурацкий ЕГЭ сдавали. Мы всё-таки в отличие от них на улице пользу приносили, наводя справедливый порядок и наказывая беспредельщиков.

— Значит свет даёт, коназ, удивительно.

Блин, демонстрацию что ли устроить или фонарик включить для примера? Не хочется излишним заморачиваться.

— Да, у нас было удобно и светло, жаль, что столько полезного утеряно. Могу библиотеку показать, сам увидишь какие книги у нас.

Ага, книжки с картинками любой дурак любит, они же лащёные страницы имеют и разноцветные красоты. Пошли в библиотеку и торговец с византийскими понтами охренел. В одном углу белый дискобол изогнулся, собираясь диск метнуть, в другом баба голая наполовину, да ещё и без рук, в третьем мудрец скукожился, облокотив правый локоть на левую ногу и подперев лицо рукой, а в четвёртом статуя Давида с голой писькой и пращей.

— Я не видел таких статуй, как задумавшийся человек и, кажется, Давид?

— Да, Ларион, это всего лишь подражание великим творениям древних.

Вот купец и на книги обратил внимание.

— Коназ, ты позволишь взять их в руки?

К книгам пока святое почтение, потому что любая стоит, как дом, а то и более. Никому в голову не придёт попросить у знакомого «взять на почитать». И уж тем более забыть и не вернуть, ха-ха.

— Бери, только будь аккуратнее.

— Удивительно ты применяешь латынь по-своему, но я тебя понимаю.

Восхищение лилось какой-то эманацией из молчавшего Лариона, перелистывавшего страницы и разглядывавшего картинки. Наконец-то, оторвавшись от содержимого пещеры Алладина, подал голос.

— Во сколько ты оцениваешь свои сокровища, коназ Гром? Могу ли я хотя бы часть купить для своего базилевса? Даже тот удивительный неработающий светильник.

— Трудно сказать, я об этом даже не задумывался. Да и как ты всё это будешь вывозить, не ладьями же через несколько стран? Тебя просто ограбят по пути.

— Ну что ты, даже везти таланты золота в оплату опасно на такие расстояния.

Мы вернулись в зал и снова сели за стол переговоров. Я поведал то, как продавал катер за двадцать талантов динарами. Специально упомянул высочайшую цену за то, чего нет даже у базилевса, но теперь есть у булгарского хана. Пусть купец осознает, что диковины чересчур дорого стоят из-за своей индивидуальности.

— Дозволь купить у тебя то, что простое, а о великом я должен довести до кого-нибудь из окружения базилевса. Если он пожелает, то пришлёт тетреру с сопровождением. А что из больших диковин у тебя ещё есть?

Вышли в хоздвор к гаражам, где представили Лендровер во всей красе. Опять восхищение, поглаживание гладкой поверхности, лёгкое прикосновение к стёклам и даже тыкание пальцем в шину.

— Это что такое? Из чего сделано? — вопросы явно о резине.

— Мы все живём на планете имеющей форму шара. Такое можно добыть лишь в странах на другой стороне, пойдём я покажу тебе на глобусе.

Грек (или кто он там ещё) достаточно образован и наверняка слышал об Аристотеле или Эратосфене о которых даже я знаю. Поэтому особо не удивлялся, разглядывая глобус, зато приятно был поражен достаточно точными очертаниями неведомых континентов.

— Как огромен мир! Мой палец закрывает всё Византию, о ужас! — притворно смеётся торговец, — меня покарают за святотатство, если узнают!

Переговоры закончились на приятной доброжелательной волне, а на следующий день мы решили торговые вопросы. Ларион привёз с собой не только тысячу солидов за икону, но ещё пятьсот, хотя их потратить здесь в принципе невозможно. Оставшиеся бирюльки нижнего ряда (император обойдётся тремя остальными рядами), дюжина книг (как он их собирается переводить?), оставшиеся бутылки с вином, самые классные меха и работающий электрический фонарик. О том, что скоро «сила Сульдэ» закончится я его предупредил, заодно, объяснив, что включать нужно пореже, а светить им недолго.

Ну и всяких дополнительных ништяков, включая один «меч Сульдэ», разрубающий обычный железный. Кроме того, Ларион испросил разрешение с годами построить свой «домик» на моих землях, чтобы заниматься торговлей на месте. То ли ему надоела шумная вонючая суетливая Византия, то ли решил подзаработать шпионом императора — мне по барабану. Главное, чтобы побыстрее отправился к себе и рассказал о чудесах и диковинах, стоящих многих талантов золота. Мол, «не дороже денег» (фраза, которой я с ним поделился, а он за неё с удовольствием ухватился).

После отъезда Лариона мы снова погрузились в хронические хозяйственные заботы, но тут подгрёб Урвальд. Разговор был длинный, так как он решился пойти на ущемление личной свободы и прав человека оружного.

— Поверь, Урвальд, хороший воин должен быть образованным человеком. Мы сами, например, с недавнего времени начали изучать международный язык, хотя занятия ведёт женщина. Она единственная, кто знает его хорошо.

— Но я даже читать не умею и считаю плохо.

— Сначала ты будешь учиться грамматике и арифметике, что не очень сложно. И конечно же писать, Кроме того, будешь осваивать и другое, а со временем научишься пользоваться новым для тебя оружием.

Не думаю, что молодой дан долго продержится, скорее всего сорвётся. Быть дисциплинированным и исполнительным очень сложно, когда есть более лёгкие пути, если уже чем-то владеешь на отлично. Как держать в узде человека, который является в этих краях одним из самых лучших воинов? А вот Хельг, где-то там, в двухстах километрах, затаившийся, реально опасен. Нет, не тем, что устроит набег на нас, а тем, что ради