Чиновник - Владимир Анатольевич Тимофеев

Мой объект считается небольшим и несложным. Людей мне дают по возможности. А когда где-то что-то горит, то сразу же забирают. Думают, раз у меня тут готовность процентов на восемьдесят, то, значит, как станет тепло, всё можно быстро закончить.

— А вы, получается, так не считаете? — взглянул на него с интересом Стрельников.

— Всё так и есть. Не считаю. Начнётся гонка, вылезет столько всего, что замучаемся исправлять. А ведь мне тут всего-то и надо, что...

— Как можно скорее закрыть тепловой контур, — продолжил старший сержант. — И включить отопление. И до весны спокойно работать. Пусть даже малыми силами. Угадал?

Несколько долгих секунд Геладзе смотрел на него изумлённым взглядом, а затем резко взмахнул руками и радостно (у него даже кавказский акцент усилился от волнения) выпалил:

— Угадал, дарагой! Ты даже нэ представляешь, как ты сэйчас угадал, да. Тэпловой контур! Самое то, что нужно...

— Тепловой контур я вам обеспечу, Григорий Гурамович, — остановил его Стрельников. — До Нового года железно. И может, даже отопление включим.

— У тебя есть в бригаде сантехники? — удивился Геладзе. — Плотники, сварщики, кровельщики, монтажники, каменщики...

— Нет-нет, вы всё не так поняли, — снова остановил его Николай. — У меня сейчас и бригады-то нет. И люди, что завтра придут на стройку, тоже, возможно, ничего, что вы перечислили, не умеют. Ну, или плохо умеют, без разницы. И, тем не менее, до Нового года мы контур закроем. Качественно и надёжно. И кладку закончим, и кровлю, и отопление пустим. Я обещаю.

— Ты обещаешь? Вот так вот с бухты-барахты? — скепсиса в голосе мастера не заметил бы только ленивый.

— Не с бухты-барахты, а как коммунист коммунисту, — твёрдо ответил Стрельников.

— Ну, дай-то бог, дай-то бог, — совершенно не по-пролетарски пробормотал Георгий Гурамович...

Знакомиться с остальными обитателями стройплощадки Николай отправился сразу после беседы с мастером. Первый из них был собачьего рода. Пёс по кличке Дато́ (по-грузински медведь) внешне и, правда, напоминал небольшого медведя. Совсем небольшого — сантиметров сорок в длину и почти столько же в ширину, с лобастой башкой и мохнатыми, очень мохнатыми лапами. Прямо какой-то шерстяной шарик с клыками. И гавкал достаточно грозно. А рычал так вообще — если не видеть вживую, можно и медвежью болезнь заработать.

Дато сидел на цепи у собственной будки, рядом с воротами.

Когда Николай входил на площадку, пёс лишь дежурно гавкнул, но бросаться на гостя не стал. Видимо, сразу почуял, что «этот из наших», начнёшь на такого пасть раззевать, могут и без обеда оставить.

Сейчас, после куска краковской колбасы (натуральной, приобретённой с утра в коопторге), он позволил себя погладить и даже помахал бригадиру хвостом. Правда, добавки не получил, поэтому, грустно зевнув, убрался обратно в будку.

Двое других находящихся на объекте помимо Дато и Геладзе такой привилегией — игнорировать бригадира — не обладали. Обоих, электрика Сашку Запятного и техрабочего Мишку Шестакова, отвечающего на объекте за подъёмные механизмы, Стрельников обнаружил в каптёрке в подвале.

В каптёрке было тепло. В углу стояла буржуйка, труба от неё выходила наружу через окошко в цоколе.

— Привет честно́й компании, — поздоровался Николай, входя в помещение.

Густой запах пота и старых портянок щемил глаза, но эта проблема для стройки (как, впрочем, для большинства тех мест, где собирались одни мужики) являлась привычной и решалась достаточно просто — регулярным проветриванием и уборкой.

— Да-а-а... сральник у вас тут знатный, — поморщился бывший старший сержант. — Вы в армии хоть служили?

— А ты кто такой, чтобы спра... — начал было приподниматься с лежанки один из «аборигенов», но Стрельников остановил его взмахом руки:

— Лежи, драгоценный. Лежи. Умаялся ведь, поди. Весь день на ногах, в делах и заботах. А тут кто-то — бац! — отдыхать культурно мешает. Ах, да! Я ж ещё не представился. Стрельников Николай Иванович. Ваш новый, так сказать... бригадир. Ну, да не буду мешать. Отдыхайте, товарищи. Отдыхайте. Пролетарскую революцию как раз для того и делали, чтобы рабочий класс побольше отдыхал и поменьше работал, а трудиться за них прослойка должна, интеллигенция всякая, мастера, инженеры, прорабы. Пойду, кстати, звякну в контору, доложу Поликарпову: на этом объекте электрики и механики свою работу закончили, обоих можно вот прямо сейчас на желдоруправление отправлять. Он сегодня как раз таки сетовал: людей не хватает, у них там канализацию на магистрали прорвало, вторые сутки из котлована вычерпывают. Так что готовьтесь. Работы там каждому — хоть залейся. Ну, а я всё. Побежал. Бывайте.

Николай развернулся и взялся за ручку двери, делая вид, что и вправду собрался уйти.

— Э-э, начальник! — вскинулись оба «представителя рабочего класса».

— Чего вам? — бросил с неудовольствием Стрельников.

— Мы это... Не то, что ты думаешь... Тут просто это... Работа такая... То пусто, то густо... А то и вообще нема...

— Нема, говорите, работы? — прищурился бригадир. — А если найду? — и, не давая ответить, продолжил. — Короче, так. Даю вам тридцать минут, чтобы всё тут убрать, проветрить и чтобы вот этого... — указал он на стоящие в уголочке пустые бутылки, — и духу здесь не было. Ещё раз увижу или, не дай бог, унюхаю, вылетите с работы с волчьим билетом и по горбатой статье. Понятно?!

— Понятно, товарищ начальник... Чего ж не понять-то?

— Отлично. Тогда приступайте. Время пошло...

С заданием попавшие под раздачу «Сашка и Мишка» (или, как звал их Геладзе, Сандро и Мишико) справились вовремя. Не сказать, чтобы на «отлично», но, в целом, терпимо. Когда Стрельников спустя полчаса вернулся в каптёрку, там уже почти не воняло, пустые бутылки исчезли, мусор был выметен, грязные шмотки убраны, инструменты с расходниками разложены по «сусекам», а оба работяги стояли посреди помещения с веником и мешком.

— Ты? — ткнул он пальцем в того, что с веником.

— Запятный. Александр Сергеевич. Дежурный электрик. Допуск по электробезопасности — третья группа, — сообразил, что хочет начальство, электрик.

— Шестаков. Михаил Михайлович. Дежурный техник-механик. Допуск по безопасности... эээ... стропальщик, третий разряд, — отрапортовал следом тот, что с мешком.

— Сами откуда?

— Из Верховажья, — сказал Запятный.

— Из-под Шексны, — сообщил Шестаков.

— Деревенские?

— Да... Ага...

— Живёте где?

— В общаге на Карла Маркса.