Исключительное право Адель Фабер - Юлия Арниева

командовала на кухне и в доме, где ей теперь помогали обе племянницы. А дворецкий методично обходил дом, составляя подробные списки необходимых покупок и ремонтных работ.

К вечеру я чувствовала приятную усталость и удовлетворение от проделанной работы. Выйдя на крыльцо, я окинула взглядом двор, где еще кипела работа, несмотря на сгущающиеся сумерки. Поместье оживало на глазах: у конюшни уже виднелась новая черепица, которую укладывали сыновья Пьера; в саду мелькали фигурки садовника и Жака с Сэмом, расчищавших дорожки; из окон дома лился тёплый свет, а из кухни доносились аппетитные запахи ужина.

Ещё так много предстояло сделать, но начало было положено. И, несмотря на тревожные слова Томаса, я чувствовала странную уверенность, что всё будет хорошо. Это место, эти люди, этот дом — всё казалось правильным, словно я, наконец, нашла то, что всегда искала.

Глава 17

Полночь давно миновала, когда громкий стук в дверь комнаты вырвал меня из объятий сна. Некоторое время я лежала, силясь понять, не приснилось ли мне это, но стук повторился, на этот раз более настойчиво.

— Кто там? — спросила я, приподнимаясь на локте.

— Это я, Марта, госпожа, — донёсся приглушённый голос кухарки. — Прошу прощения за беспокойство, но наш гость исчез.

Я моментально проснулась и, накинув халат, поспешила открыть дверь. Марта стояла на пороге, держа свечу, её лицо выражало тревогу и чувство вины.

— Как исчез? — спросила я, затягивая пояс шали.

— Отлучилась я ненадолго, отвар приготовить, — виновато пояснила Марта. — А вернулась — его нет. Окно приоткрыто, и вот, — она протянула сложенный листок, — кажется, он оставил записку.

Я взяла бумагу, развернула её и быстро пробежала глазами. Почерк Томаса был неровным, буквы прыгали, выдавая слабость руки и спешку, но слова читались ясно:

«Мадам Фабер, примите мою искреннюю благодарность за вашу доброту и помощь. Я никогда не забуду этого. Однако моё дальнейшее присутствие подвергает вас и ваших людей опасности, которую вы не заслуживаете. Мне пришлось уйти, пока не стало слишком поздно. Прошу, не ищите меня, это в интересах нас всех. И будьте осторожны. С глубочайшим уважением и признательностью, Т. Э.»

— Что там, госпожа? — не выдержала Марта, видя, как изменилось моё лицо.

— Благодарность за помощь, — ответила я, складывая записку и пряча её в карман. — И просьба не искать его. Он пишет, что справится сам и что ему нужно уйти как можно дальше от поместья для нашей же безопасности.

— Но как же так? — встревожилась Марта. — В его состоянии, ночью, в такую сырость… Он же далеко не уйдёт!

— Нужно разбудить Пьера и мальчишек, — продолжала она. — Они быстро его найдут.

В коридоре уже мелькали огоньки свечей — громкие голоса разбудили остальных обитателей дома. Из своей комнаты выглянула заспанная Люси, за ней показались Клара и Мари, кутающиеся в платки. Даже Себастьян Мориц появился, в безупречно застёгнутом халате, словно всегда был готов к неожиданным ночным происшествиям.

— Что случилось? — спросил дворецкий, переводя взгляд с меня на Марту.

— Наш гость покинул нас, — ответила я спокойно, хотя внутри чувствовала странное беспокойство. — Марта предлагает организовать поиски.

— Немедленно разбужу Пьера, — кивнул Себастьян, уже направляясь к лестнице.

— Нет, — внезапно остановила я его. — Подождите.

Все удивлённо посмотрели на меня.

— Господин Томас ясно дал понять, что хочет уйти, — произнесла я, взвешивая каждое слово. — Это его право. Если он так решил, значит, у него были причины.

— Но в его состоянии… — начала было Марта.

— Он был достаточно силён, чтобы встать и выбраться через окно, — мягко возразила я. — Значит, возможно, не так слаб, как мы думали. К тому же… — я запнулась, — есть и другие соображения. Вы помните его страх? Что кто-то ищет его? Если это правда, то поиски могут привлечь внимание не только к нему, но и к нам.

Наступила тишина, только огоньки свечей дрожали в руках присутствующих, отбрасывая беспокойные тени.

— Вы правы, госпожа, — наконец кивнул Себастьян Мориц. — Если человек хочет исчезнуть, возможно, лучше предоставить ему такую возможность.

— Но как же… — Марта всё ещё выглядела обеспокоенной.

— Марта, — я ласково коснулась её плеча, — вы сделали всё, что могли. Благодаря вашим стараниям он достаточно окреп, чтобы продолжить свой путь. Это уже немало.

Кухарка неохотно кивнула, хотя её лицо всё ещё выражало сомнение.

— А теперь все отправляйтесь спать, — решительно сказала я. — Нет смысла бодрствовать из-за человека, который сам выбрал свою судьбу. Утром поговорим.

Когда все разошлись, я ещё долго стояла у окна своей спальни, вглядываясь в темноту за стеклом. Дождь прекратился, и в разрывах облаков виднелись звёзды. На какой дороге сейчас был Томас? Что за угроза заставила его бежать посреди ночи, едва оправившись от ранения? И не подвергло ли его кратковременное пребывание у нас ещё большей опасности?

Эти вопросы кружились в моей голове, не давая уснуть. Наконец, я вернулась в постель, но сон долго не приходил. Только когда небо на востоке начало светлеть, я забылась беспокойным сном.

Проснулась я позже обычного. Солнце уже поднялось высоко, его лучи проникали сквозь шторы, создавая на полу светлые дорожки. Одевшись и приведя себя в порядок, я спустилась вниз. Дом уже жил своей обычной жизнью — из кухни доносился звон посуды и аромат свежей выпечки, через открытые окна слышались голоса работающих во дворе. Казалось, всё вернулось в норму.

Заглянув в гостиную, я с удивлением обнаружила, что комната полностью преобразилась. Постель, на которой лежал Томас, исчезла, как и все следы его пребывания. Пол был вымыт до блеска, мебель расставлена иначе, а окна распахнуты настежь, впуская свежий утренний воздух. Казалось, загадочного раненого никогда и не было.

В дверях появился Себастьян Мориц, как всегда безупречно одетый и собранный.

— Доброе утро, мадам, — он слегка поклонился. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули, несмотря на ночное беспокойство.

— Вполне, благодарю, — я кивнула, оглядывая преображённую комнату. — Вижу, вы не теряли времени.

— Марта с девочками привели всё в порядок ещё до рассвета, — пояснил дворецкий. — Они посчитали, что так будет… удобнее для всех.

Я прекрасно понимала невысказанную мысль — следы присутствия