Ненормальный практик 5 - Отшельник Извращённый

выходит из кухни. Надо же, как вовремя.

— Тётушка, можешь прислать ко мне курьера? Через минут десять?

— Конечно, милый. А зачем?

— Уезжаю. Хочу отправить послания близким.

— Ты же завтра собирался, — вытирает она руки передником.

— Решил не откладывать.

— И правильно делаешь, — кивает она. — Нечего тут торчать, у тебя же в столице две невесты.

И она туда же? Вот кто меня за язык тянул! И вообще, как слухи так обширно распространились⁈

— Угу. Я буду у себя, — бурчу и ухожу.

Поднимаюсь обратно в комнату. Вынимаю из-под кровати чемодан. Старый, потёртый, купленный на местном рынке за бесценок. Но крепкий, с хорошими замками. Укладываю парадный мундир — тот самый, в котором получал звание капитана. Погоны подполковника заворачиваю отдельно, в мягкую ткань. Начищенные ботинки в специальный мешок, чтобы не испачкали остальное.

Далее сувениры для бабушки. Резная шкатулка из северного кедра с инкрустацией из моржовой кости. Мех песца, при том, целая шкурка, серебристая, мягкая как облако. Флакон северных духов, похожие на те, что вчера покупала Фрея, пахнут хвоей и чем-то неуловимо свежим. И маленькая фигурка медведя из чёрного камня, как сказал торговец, работа местного мастера. Не особо верится, но штука реально красивая. Бабуля любит такие вещи. Не за ценность, а за историю. Наверняка будет расспрашивать про каждую мелочь.

Достаю бумагу, перо, чернильницу. Теперь написать письма.

Первое генералу Разину:

«Генерал-майор, готов к отъезду. Выдвигаюсь сегодня. Вернусь к сражению. Подполковник Волков»

Коротко, по-военному. Разин не любит воды.

Второе для Фреи и Ингрид:

«Дамы, уезжаю в Петербург раньше планированного. Дела не терпят. Фрея, нам нужно поговорить по возвращении. Серьёзно поговорить. Ингрид, береги себя. И не злись на меня. А. В.»

Третье — Корнелии:

"Дорогая невеста…

В мусорку.

По новой:

"Корнелия, я отбываю в столицу. Нужно оформить кое-какие документы, повидать бабушку. Вернусь в скором времени. Постарайся не скучать. И не терроризируй девчонок. Александр.

p.s. По возвращении повторим то, что я не помню. В трезвом виде."

Улыбаюсь, представляя её реакцию на постскриптум. Получай. При следующей встрече ТАКОЕ тебе устрою, что провалишься от стыда под землю.

Четвёртое письмо…

Беру новый лист. Перо нависает над бумагой.

— Как же это сформулировать… — бормочу себе под нос.

Не могу же написать: «Привет, помнишь нашу договорённость про снятие шлема? Так вот, я сваливаю, но обещаю вернуться и посмотреть на твою мордашку».

Чешу затылок, подбирая слова.

"Магистр Абызова, помню о нашей договорённости. К сожалению, вынужден срочно отбыть в Петербург. Вернусь к битве с британцами. Надеюсь, мы сможем совершить задуманное в более спокойной обстановке. Без лишних глаз и ушей. С уважением, Подполковник Волков

p.s. Кстати, спасибо. Сама знаешь за что. Ценю."

Вроде прилично получилось. И про шлем намекнул, и про её сохранность моей тайны.

Стук в дверь.

— Курьерская служба! — раздался голос.

Какой пунктуальный курьер.

— Войдите!

В дверном проёме показывается парень лет двадцати, подтянутый, с умным взглядом. Из тех, кто понимает с полуслова.

— Вызывали, подполковник?

— Да. Вот, — протягиваю письма. — Первое доставь генералу Разину. Остальные три — в любом порядке.

— Есть! — он прячет письма во внутренний карман. — Что-то ещё?

— Нет, свободен.

Протягиваю ему пару купюр.

Тот суёт их в карман:

— Благодарю за щедрость!

Киваю ему и он уходит, прикрыв за собой дверь.

Сам же закрываю чемодан, защёлкиваю замки. Наливаю из кувшина вина. Кисловатое, но с приятным послевкусием. Подхожу к окну. Небо посерело. Сыпет снег. Но люди на улице улыбаются, дети играют в снежки. На время в этот городок пришёл мир. Никаких господ с Европы. Но надолго ли? Хватит ли сил удержать эти земли? Ежели нет, не нужно иметь фантазии, чтобы представить, что станет с жителями, когда вернутся озлобленные британцы, ещё и с выдворенными немцами.

Делаю глоток вина.

Ладно. Не буду думать о самых негативных сценариях новой военной кампании Империи.

Ставлю бокал на стол. Пора собираться в путь.

Петербург, я еду. Надеюсь, ты готов.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ

Штаб генерала Разина

Разин изучал очередной доклад разведки, когда вошёл адъютант с подносом корреспонденции.

— Письмо подполковника особого назначения — Александра Волкова, генерал-майор.

Разин вскрыл письмо, пробежал глазами три строчки. На крупном морщинистом лице появилась особенная усмешка, которая означала, что он предвидел именно такое развитие событий.

— Значит встретился с невестой и решил сбежать на день раньше, — пробормотал он, откидываясь в кресле. — Вот только как долго ты сможешь избегать род Романовых-Распутиных…

И взглянул на адъютанта:

— Подготовь негласный эскорт. Три человека, из лучших. Пусть следуют за Волковым на расстоянии. Не вмешиваться, если не будет прямой угрозы жизни.

— Слушаюсь, генерал-майор. Но подполковник может заметить слежку.

— Пусть заметит, — Разин усмехнулся шире. — Так даже лучше. Будет знать, что я о нём забочусь.

Адъютант вышел, а Разин снова посмотрел на письмо. Три строчки. Никаких лишних слов, ни эмоций. Военная лаконичность, и это в таком юном возрасте.

— Интересно, что ты привезёшь из Петербурга, мальчишка, — пробормотал генерал. — Кроме новых проблем, разумеется.

Временная резиденция наследницы Романовых-Распутиных

Корнелия лежала в ванне с лепестками сушенных роз, когда горничная принесла письмо.

— От господина Александра, миледи.

— Оставь на столике, — лениво махнула рукой Корнелия.

Но как только дверь закрылась, выскочила из воды как ошпаренная. Капая на персидский ковёр, схватила письмо, пробежалась взглядом.

И расхохоталась. Громко, искренне, до слёз.

— «Повторим то, что я не помню», — прочитала она вслух постскриптум. — О, мой дорогой, мальчик… Так ты хочешь меня…

Села на край ванны, перечитывая письмо. Улыбалась во все тридцать два. Фиолетовые глазки блестят. Интересно, он расстроится, узнав, что у них так ничего и не было? Пожалуй. Но ведь с другой стороны, он не пропустил самого интересного! Останется только правильно всё преподнести.

— Значит, уезжаешь… — вздохнула она, перечитывая строки. — Без положенного прощания. Какой плохиш.

Встала, накинула халат. Подошла к окну, глядя в сторону далекого Петербурга.

— Ты же не думаешь, что сбежал от меня, милый? Так ведь? Иначе я расстроюсь. Очень. Да и я здесь, только по одной причине. Из-за тебя. И что мне теперь делать? Ехать следом? Или же дожидаться здесь, как верная жена. — она провела пальцами по запотевшему стеклу. — Хорошо. Я дам тебе ещё немного времени. И северянок не трону. Обещаю. Они такие забавные в