Новая Жизнь 4 - Виталий Хонихоев

Кимико и делает еще один шаг вперед, оказываясь прямо перед Сорой и глядя ей прямо в глаза: — думаю, что я смогу… отплатить тебе за это… — она вдруг обнимает Сору и целует ее прямо в губы. Сора пытается сопротивляться, но как-то быстро затихает в ее объятиях. На пол, с глухим звуком — падает кожаный хлыст.

— Вот и настал этот день — шепотом говорит мне Юрико на ухо, и я чувствую ее горячее дыхание совсем рядом: — день, когда Великий Мастер был повержен в бою.

— Мы живем в удивительное время — соглашаюсь я с ней. Мысленно я отмечаю тот факт, что внутри у меня секундомер не давал сбоя и Сора знала о том, что ее минута еще не вышла — знала, когда отдавала свой ход. И если бы она нанесла свой последний, третий удар так, как и планировала — с разворотом кисти, с протяжкой и движением всего корпуса, так, словно бы кликом разрезая плоть — Кимико могла бы и потерять сознание. А самое главное — после такого удара неминуемо остался бы шрам. Не просто рубец, который скоро пройдет, а самый настоящий шрам на этой белоснежной, идеальной коже.

— Как ты думаешь, можно объявлять победу? — спрашивает у меня Юрико, глядя как Сора тонет в мягких объятиях Кимико: — она сейчас точно потеряется …

— Вряд ли это победа — отвечаю я, глядя как ловкие руки Кимико шарят под кендоги в поисках завязок: — сегодня победила дружба. И сознательность… если бы Сора захотела…

— Как романтично — кивает Юрико: — победила любовь!

— Может… пойдем отсюда, чтобы не мешать? — предлагаю я и Юрико поворачивается ко мне, с удивленным видом.

— Здрасте — говорит она: — вот так возьмем и пойдем? Все самое интересное только начинается… кроме того — ты же помнишь, что Сора говорила о секундантах? Наш долг — быть на поле битвы, рядом с дуэлянтами— и она тянет меня за руку, на ходу расстегивая на себе рубашку: — и иногда — вступать в бой вместе с ними…

На какой-то момент я думаю, что зря отсюда убрали мужика с огнетушителем, ой зря…, впрочем, думать связно и критично я могу очень недолго. Моей воли хватает только на несколько секунд. Интересно, думает часть моего мозга, еще не получившая свою дозу эндорфинов и дофамина — как часто такие вот вещи со мной теперь будут происходить? Хотелось бы почаще… и пусть мои ляжки и задница выглядят так, словно я красно-синий редкий тигр — ни о чем не жалею. Ни о чем.

Глава 12

— Этот закон давно известен — неинтересен мир без песен, но если даже дождь идет с утра — надо чтоб люди точно знали, нет оснований для печали, завтра все будет лучше чем вчера — мурлыкал я по пути в умывальную, перекинув белое, вафельное полотенце через плечо, ненавязчивая простая мелодия звучала в голове. Хорошее настроение переполняло меня, заставляя подпрыгивать и пританцовывать по пути. В коридоре навстречу попалась Эйка-сан, в футболке со своим «Burn corpo shit!» и зубной щеткой, торчащей изо рта так, словно это была сигара Уинстона Черчилля или трубка Шерлока Холмса, увидев меня она сделала круглые глаза и шарахнулась в сторону.

Но во мне было слишком много счастья, чтобы просто пройти мимо, и я подхватил ее в объятья и закружил на месте в танце.

— Проснись и пой, проснись и пой, попробуй в жизни хоть раз… — пропел я ей на ухо: — Доброе утро, о Эйка-сама, Великая и Ужасная, Многомудрый Сенпай над нами всеми! Как прошла ночь?

— Отпусти! — Эйка вырывается из моих рук и недовольно пыхтит: — ладно моя ночь — у тебя я смотрю все прошло великолепно, а? А меня так никто и не позвал! И Дездемону тоже! Частная вечеринка, а? Рылом не вышли?

— Погоди. Эйка, я ж… это… ну… у нас там довольно интимно все было и…

— Да знаю я, чем вы там занимались! И в душевой, и у тебя в комнате! Могли бы и позвать!

— И ты бы пришла?! — поражаюсь я моральной неустойчивости отдельных членов нашего коллектива.

— Ээ… не факт, но позвать-то можно было! И Дездемону тоже — она в конце концов тоже девушка, хоть и лысая. — тут же переводит разговор в плоскость «Дискриминации на почве сексизма» Эйка и упирает руки в бока: — не гляди, что я маленькая! У меня знаешь опыта сколько! Э… ну конечно у Кимико побольше будет… и… эй! Что это за глупая улыбка?!

— Извини! — каюсь я. Замечание про Кимико тут же заставило всплыть в голове изображения самых счастливых моментов прошлой ночи и конечно же нелепая улыбка сама собой выплыла на поверхность. Как там в песне по тексту дальше — а между все так же мир хорош.

— О. Вы уже с утра друг на друга орете — меланхолично замечает Дездемона, выглядывая из двери умывальной: — полны энергии на новый рабочий день, а? Я вот всю ночь не спала… потому что кто-то в соседней комнате всю ночь непотребствами занимался… кто бы это был?

— Без понятия — тут же сдаю позицию я. Не был, не замечен, не виноват, не участвовал, не привлекался. Характер скверный, не женат.

— А девочки где? Живые хоть? — у Дездемоны в уголках рта появляется улыбка: — а то судя по звукам там всю ночь кто-то кого-то пытал. Так… с пристрастием.

— Меня там пытали — честно отвечаю я: — пока силы были. Потом в угол бросили и забыли… потом Сору пытали. Все вместе. И Юрико.

— Хм… — поднимает глаза к потолку Дездемона: — вот ты и превратил десятый сезон телевизионного шоу в бардак, Кента-кун. Тебе осталось только нас с Эйкой соблазнить и Нобуо-куна трахнуть.

— Ты чего?! — возмущается Эйка: — ты… прекращай!

— А что? — не понимает Дездемона: — а вдруг и он тоже девочка? А даже если и нет — разве можно отказывать в толике любви человеку только на том основании, что это мальчик? Кента-кун не такой. Кента-кун он если решит кого-то полюбить — так полюбит