Бывает и хуже? Том 2 - Игорь Алмазов
— Рада это слышать, — холодно заявила та. — Да, и с врачом принято разговаривать на «вы», если ты не знала. Или у вас уже более близкое общение?
Вот она… Под дверью явно стояла и подслушивала нас. Делать ей нечего. Так и хочет меня поймать на чём-то, сама не знает на чём.
— Мы при пациентах разговариваем на «вы», — отчеканил я. — А наедине, — особо выделил это слово, — будем разговаривать так, как удобно нам.
Татьяна Александровна посмотрела на меня, потом на Лену.
— В общем, если что-то не так — сразу говори мне, — сухо заявила она Лене и вышла из кабинета.
— Строгая она, — заметила Лена. — Я это ещё вчера заметила.
— Строгая, можно и так сказать, — ответил я. — Ладно, пора начинать приём.
Как раз было восемь утра, и я позвал первого пациента.
В кабинет зашла молодая женщина лет тридцати. Худая, бледная и измученная.
— Здравствуйте, — поздоровался я. — Как вас зовут?
— Морозова Ксения Геннадьевна, — представилась она. — Здравствуйте.
Лена быстро выудила её карточку, а я открыл её в МИСе.
— На что жалуетесь? — спросил я.
— У меня очень странная жалоба, — Ксения Геннадьевна пару секунд собиралась с мыслями. — Я ем мел.
И правда, довольно необычно.
— Это все жалобы? — уточнил я.
— Ну, ещё у меня слабость сильная, — подумав, ответила та. — Спать всё время хочется. Но больше всего меня мел беспокоит, это же ненормально!
— Волосы, ногти в порядке? — спросил я.
— Нет, — удивилась она. — Волосы выпадают очень, да и ногти, как мне на маникюре сказали, совсем тонкие стали. А как вы догадались?
Налицо все признаки железодефицитной анемии. Поэтому и уточнил про волосы и ногти.
— Желание есть мел — это извращение вкуса, которое часто наблюдается при дефиците железа, — объяснил я. — Давайте я вас осмотрю.
Мало определить причину желания есть мел, надо было ещё и причину недостатка железа определить. И тут могло быть что угодно, включая рак желудка.
Я измерил давление — сто десять на семьдесят. А вот пульс девяносто два, многовато. Кожа сухая, бледная. Живот мягкий, безболезненный, печень в норме, селезёнка не прощупывается.
Так, интересно.
— Мясо едите? — спросил я.
— Конечно, — кивнула Ксения Геннадьевна. — Каждый день стараюсь.
Не вегетарианка, этот вариант отметаем.
— Месячные обильные? — задал следующий вопрос.
Она густо покраснела.
— Если честно — очень, — призналась она. — Еле прокладки успеваю менять.
А вот и причина. Не пришлось долго искать.
— Из-за обильных месячных у вас и началась железодефицитная анемия, — пояснил я. — Вы теряете ежемесячно много крови, и организм не успевает её восполнить. Мы это проверим ещё анализами, но я практически уверен в этом.
— И мел от этого хочется? — удивилась пациентка.
— В точку, — кивнул я. — Лена, выпиши направления на общий анализ крови и биохимию с сывороточным железом и ферритином. Да, и к гинекологу запиши.
— А какой гинеколог по нашему участку? — спросила Лена.
Этого я не знал. Как не знал и того, что гинекологи вообще по участкам принимают.
— Не подскажу, — покачал я головой.
— Я сейчас в регистратуре узнаю, — Лена выскочила за дверь.
Я пока что принялся заполнять электронную карту.
— Препараты железа смогу вам назначить только после анализов, — сказал я. — Поэтому повторно во вторник приходите. Так, и к гинекологу надо обязательно, разобраться с месячными. А то так и будем анемию лечить.
— И мел больше не буду есть? — с надеждой спросила Ксения Геннадьевна.
— Когда пролечитесь — да, — пообещал я.
Она кивнула, успокоенная моими словами. Вскоре вернулась Лена.
— У нас Умряшкина, я записала вас прямо на сегодня, — объявила она. — Александр Александрович, только осмотр ваш в карту надо, я сразу доктору отнесу.
Золото, а не медсестра. Как я без неё справлялся вообще?
Я быстро распечатал осмотр, и Лена понесла карту другому врачу.
— А пока анализы не готовы, что мне делать? — уточнила Ксения Геннадьевна.
— Пока ничего особенного, — ответил я. — Старайтесь больше отдыхать, не перегружайтесь физически. Нормализуйте питание, ешьте больше мяса, печени, гречи, яблок, гранатов. Это продукты, богатые железом. Ну, и мел не ешьте, это вредно, там много примесей.
Она улыбнулась.
— Постараюсь, — пообещала пациентка. — Тогда до вторника!
— Всего доброго, — попрощался я.
Пациентка отправилась к гинекологу, а я погрузился в работу.
В половине десятого мне позвонила Лаврова и приказала срочно явиться к ней на планёрку. Опять. В самый разгар приёма.
Оставив Лену в кабинете, я отправился на второй этаж. В кабинет Лавровой набились терапевты, я даже не стал садиться, сразу встал у стены.
— Итак, доктора, — отпив кофе, начала Тамара Павловна. — Давайте быстро, у всех, думаю, много дел. Вика, начинай.
Только сейчас заметил, что кроме терапевтов в кабинете была и Вика, медсестра из профилактики. Она поправила халат и украдкой махнула мне рукой.
— Ирина Петровна попросила озвучить меня результаты по диспансеризации за неделю, — звонко начала девушка. — Итак, с планом справились двое терапевтов. Беляева Юлия Сергеевна и Агапов Александр Александрович. Остальные прислали всего по паре человек, да и то не все.
Готов поспорить, Ирина Петровна решила меня выделить, чтобы я точно согласился на проведение школ здоровья. Хотя я и так собирался взяться за этот проект, мне это было интересно самому. Просто времени всё никак не было.
Присутствующие в кабинете уставились на меня с недоверием.
— Погодите, — Лаврова даже кофе передумала пить. — Вы точно говорите про Агапова?
— Ну да, — кивнула Вика. — План даже перевыполнил, столько людей к нам прислал. Остальные даже не попытались. Коллеги, нам надо работать сообща. Диспансеризация — ваша прямая обязанность.
— Слишком уж много обязанностей у нас, — фыркнула Елена Александровна. — Знаете, профилактика должна заниматься диспансеризацией, а врачи — лечением.
— У отделения профилактики тоже много работы, — спокойно возразила Вика. — Я понимаю вас, но это ваша работа. У меня всё, Тамара Павловна.
— Можете идти, — Лаврова всё
