Правитель Крита (СИ) - Коротков Александр Васильевич

— И какие вести ваш народ хочет мне передать?

Вместо ответа кентавр запустил руку в один из глубоких карманов, выудил на свет стрелу и бросил к моим ногам.

Вот уже не думал никогда, что стану свидетелем подобного. Иногда мне кажется, Милан, что тебя послали в наш мир, чтобы хорошенько его встряхнуть.

— Что ты имеешь ввиду? — мысленно спросил я подавшего голос Димитра, краем глаза отметив, что все присутствующие ждут моей реакции. Даже Актеон отлепил спину от стены и подался вперед.

Этот жест означает, что Табун предлагает тебе свою верность. Причем добровольно, а не в качестве наемников, иначе стрела была бы сломанной.

— Ну и что в этом удивительного?

Конелюди не участвуют в человеческих войнах после той мясорубки, что случилась между Прометеем и олимпийцами. Слишком много их тогда погибло, чуть ли не весь Табун.

— Чем я обязан таким решением, Фелир?

Кентавр пожал могучими плечами:

— Времена меняются. Мы чувствуем это и понимаем, что не сможем отсидеться в стороне.

Но меня подобный ответ не удовлетворил. Особенно когда за версту видно, что этот коненогий темнит и недоговаривает. Поэтому, несмотря на делающего страшные глаза Николая, я сказал:

— Если ты хочешь союза со мной, то потрудись найти более правдивый ответ, Фелир. Я не стану принимать на службу тех, в чьей верности не уверен.

Кажется, последняя фраза кентавра оскорбила:

— Табун никогда не предавал союзников!

— Времена меняются, ты сам сказал.

Несколько секунд мы сверлили друг друга взглядами, пока он неожиданно не усмехнулся, отчего его злая рожа разом перестала быть таковой:

— Кажется, я начинаю понимать, что они в тебе нашли.

— Они?

— Олимпийцы. По их воле я здесь.

Я припомнил известные мне мифы о кентаврах и бросил пробный камень:

— Дионис?

— Мой народ зовет его Вакх. Да, он приходил ко мне.

— С одним из олимпийцев у меня не особо сложилось. С Аресом, если быть точным.

— Бог войны перешел на сторону Прометея.

А вот теперь все точки над i расставлены. Арес питает ко мне не самые теплые чувства, даже подсылал убийц. Хотя я считал, что вряд ли подобное могло произойти без санкции свыше. Хрен их там разберет, на этом Олимпе. Кажется, меня пытаются втянуть в какую-то свару.

А с другой стороны — после уничтожения статуй на Крите вряд ли стоит ждать от Прометея теплых чувств...

Твою мать! Только с демонами разобрался — теперь еще с богами воевать?! Веселье в новой жизни так и прет.

Николай напару с Нестором уже не стесняясь отчаянно жестикулировали мне, призывая согласиться на предложение кентавра. Да я, собственно, и не видел особых причин отказываться. Дионис уже разок подкинул мне толковую идею, так что ждать от него подвоха стоит меньше, чем от остальных жителей Олимпа...

— Я принимаю твое предложение, Фелир. И хочу предложить вам расположиться на полигоне, что построен для минотавров. Места там в избытке — хватит обоим народам. Актеон, проводи гостя.

Фелир отреагировал на эту фразу сдержанно, еще раз поклонился и вышел. Я же, поймав взгляд минотавра, показал себе двумя пальцами на глаза, а следом — на уходящего гостя. Мол, приглядывай за ними. Актеон коротко кивнул, показав, что понял, и вышел вслед за кентавром.

— Ну, что скажете?

— Господин, если мне будет позволено заметить, — заговорил сохранивший хладнокровие, в отличие от отца, Нестор, — вам стоит согласиться. Пускай сейчас кентавры покрылись лоском цивилизации, но Эллада помнит, сколь отчаянными и полезными бойцами они могут быть. Кентавры горды, а после последней войны богов — еще и осторожны. Не припомню, чтобы они хоть к кому бы то ни было просились на службу. Заметьте — ничего не попросив взамен. Это не исключает возможности, что в дальнейшем они все таки захотят каких-нибудь...преференций, но тогда это будет целиком и полностью зависеть от вашей воли. Мол, мы вам ничего не обещали и ничем не обязаны.

— Да чего тут думать! — воскликнул Николай. — Это уникальный союз и нам ни в коем случае нельзя обходить его стороной. Помимо военной помощи, в руках кентавров сосредоточены огромные финансы. А деньги это всегда хорошо.

— Так вроде Фелир ни о чем подобном не заикался.

— Дело наживное. Главное — союз, а там можно говорить о чем угодно.

Николай набрал в грудь воздуха, чтобы продолжить, но тут у меня в голове огненной каплей взорвалось «ПОМОГИ!!!». Не обращая внимания на встревоженные взгляды отца и сына, я рванул к дверям, едва не уперся в стол и мгновенно сжег его в пепел, просто потому что иначе его пришлось бы оббегать.

— Что случилось, господин? — донеслось вслед, но я даже не подумал остановиться. В мозгу пульсировала одна-единственная мысль: только бы успеть.

Несколько недель назад, почти сразу после того, как сын и ламия покинули Обитель, я сделал для нее небольшой простенький браслет с подвеской из маленького рубина. Браслет работал как маяк и я всегда знал, где тот находится. Но главная его особенность — стоит Лие сжать рубин и в пространство выплескивается направленный импульс, единственной целью которого является поиск определенного человека — меня, чтобы передать крик о помощи.

Перепрыгивая через три ступени, я слетел вниз и за считанные мгновения преодолел главный холл. Не обращая внимания на встревоженные взгляды и возгласы гвардейцев, побежал на улицу, на ходу призывая все доступные мне защитные и атакующие заклинания. Понятия не имею, что именно произошло, но готовиться стоило к худшему. Лиа не стала бы пользоваться браслетом без серьезного повода.

Обычно дорога до дома Лии занимала пару минут времени, но в этот раз я преодолел ее за несколько секунд. Подбежав к двери, просто вынес ее вместе с коробкой. И почти тут же наткнулся на первое тело.

Прислонившись спиной к забрызганной кровью стене, сидел обезглавленный труп одного из гвардейцев, что я приставил сюда для охраны. Кто-то снес ему голову одним ударом, судя по идеально ровным краям среза. И еще один поразительный факт — крови было удивительно мало для подобного увечья. Это могло означать только одно — гвардеец оставался спокоен до самого момента смерти и явно не ожидал нападения, а через мгновение умер.

Следующие два тела обнаружились возле лестницы, ведущей наверх. Снова гвардейцы, но в этот раз кто-то выпотрошил их, словно рыб. От тягучего металлического запаха крови и смерти запершило в горле. Однако это не заставило меня потерять голову и заорать на весь дом. Я чувствовал, что браслет все еще наверху. Надеюсь, что и Лиа с сыном тоже там. От неприятной мысли, что я опоздал, перехватило дыхание и едва не началась паническая атака, но я смог справиться с нервами, сделал несколько успокаивающих вдохов и стал осторожно подниматься наверх, обнажив клинок, подвесив над плечом два готовых сорваться во врага снаряда и взяв в левую руку земляной щит.

Пару раз ступени под ногами оглушительно скрипнули, но чьей-либо реакции не последовало. Второй этаж вновь встретил меня запахом крови. Здесь всегда дежурило двое гвардейцев, но, кажется, для неизвестных закаленные в боях ветераны не составили никакой проблемы. Еще три изломанных тела лежало в коридоре, заливая из нанесенных чем-то острым ран дорогие густые ковры. Двое даже не успели извлечь оружие из ножен, а один все же погиб с мечом в руках. Правда, лезвие было чистым и явно не вонзилось в чужую плоть.

Когда до комнаты Антея оставалось пройти несколько шагов, раздался незнакомый, чуть насмешливый спокойный женский голос:

— Поразительная скорость. Я думал, что придется ждать тебя намного дольше.

Я осторожно вошел внутрь, быстро огляделся, но не заметил каких-либо следов борьбы. Лиа стояла в нескольких шагах от кроватки сына, привстав на цыпочки, чтобы кинжал возле ее шеи не вскрыл ей горло. Оружие держал незнакомый мне высокий парень с открытым и располагающим лицом. Однако это никак не сказывалось на крепости его руки. Одно движение — и Лиа умрет.