Таксист из Forbes 4 - Ник Тарасов

«врастаю в роль», а по-настоящему, буквально. Макс внутри меня абсолютно расслабился. Обжился, осел. Нашёл женщину, завёл бокс, купил сканер, съездил к бабушке, выгуливает собаку. Всё хорошо, всё довольно складно складывается — и вот это самое «всё хорошо» меня и настораживало, пожалуй, больше всего остального.

Потому что для того самого человека, в чьё тело я влетел четыре месяца назад, «всё хорошо» — это был потолок. Норма, финальная и окончательная точка. А для Макса Викторова «всё хорошо» — это была лишь первая ступенька довольно длинной лестницы. Причём самая нижняя.

Вот же, блин.

Я нажал на газ, медленно обошёл сонную машину с иногородними номерами и аккуратно выровнял свою «Киа» обратно в правый ряд. Что у меня есть по факту. «Диагност» — работает, очередь на неделю вперёд, репутация постепенно растёт, это абсолютно очевидный плюс. Крипта — 47 с хвостом биткоинов лежат и никуда не денутся, но вытащить больше пятисот тысяч в месяц, совершенно не подсветившись, я не могу, а значит, считай, заморожены накрепко. Таксовка — прикрытие и небольшой дополнительный доход, но реальная отдача тут довольно смешная. Восемь-десять часов за рулём, а на выходе меньше, чем «Диагност» за один обычный день при нормальной записи.

В прошлой своей жизни я перестал брать маленькие, незначительные сделки где-то начиная с две тысячи девятого. Просто перестал — не потому что зазнался, а потому что элементарная математика. Небольшая сделка занимает примерно столько же времени и сил, сколько сделка крупная. Зачем тогда?

Таксовка — маленькая сделка. Держать её смысл есть, пока она даёт легенду и иногда нужных людей подвозит, та же самая Дроздова. Но как основное занятие — это уже совершенно неэффективно, и я знал это абсолютно с первого же месяца. Просто не очень торопился с выводами. Вот и тянул, что называется.

В двухтысячных, я помню, достаточно было двух довольно простых вещей: не бухать и думать быстрее остальных. Незанятых ниш — завались. Страна только очнулась, рынок живой, голодный, всё ещё верит в какую-то честность. В настоящее же время — абсолютно другие реалии, другой темп, и, что важнее, совершенно иной масштаб входного билета. Чтобы сделать что-то серьёзное и по-настоящему значимое, надо сначала тщательно собрать ресурс. А ресурс собирается, в конечном итоге, не таксовкой.

Значит, нужен следующий шаг. Не маленький шажок, а именно полноценный, решительный шаг.

И ещё одна вещь, которую я наконец-то позволил себе додумать до самого конца. Каспарян. Дроздов. Я к ним относился как к основной задаче — большой, довольно срочной, требующей абсолютно всего внимания. А надо наоборот. Они никуда не денутся. Дроздов варится в своём собственном котле — следствие, налоговая, основная статья журналистки уже на подходе. Каспарян тоже не вечный человек. У меня есть флешка, есть знание, есть время. Мстить надо с позиции реальной силы, а не из гаражного бокса на шоссе.

Сдвинь их в фон. Пусть стоят там, как небольшая контрольная точка. Дойду — разберусь. Мимоходом. Как умеет делать Макс Викторов, а не тот человек, которым я постепенно, незаметно почти стал.

Фура впереди медленно включила правый поворотник, уходя на съезд. Я тоже включил поворотник, перестраиваясь за ней — впереди был поворот на Борисовское шоссе.

* * *

Распечатка лежала на большом дорогом столе, придавленная снизу довольно тяжёлым пресс-папье с гербом Серпухова. Дроздов листал её медленно, очень медленно, страница за страницей, будто читал не распечатку отзывов из местных пабликов, а совершенно скучный отчёт финансового отдела за очередной квартал. Лицо абсолютно ровное. Глаза щёлочками — не от злости, просто так они у него были устроены, всегда щёлочками, даже когда он был вполне доволен жизнью. Тройной, довольно тяжёлый подбородок лежал на воротнике белой рубашки, чуть сминая тщательно накрахмаленный воротник снизу.

Кабинет был правильный, основательный и в чем-то мрачный. Тёмное дерево, плотная кожа, люстра на цепи, не какой-то там обычный торшер. На стене, на самом видном и заметном месте — фотографии с губернатором и президентом, обе рамки под стеклом, без единой пылинки по углам. На отдельной небольшой полке стоял кубок, блестящий, совершенно не запылившийся — «Лучший предприниматель 2024 года». В настоящее время, говорят, давали кому-то из Подольска. Ну и ладно, Дроздов на подобные кубки особого внимания не обращал. Это так, для фойе.

Семён стоял у двери. Не садился — ему не предложили. Мял в руках шапку. Золотая цепь под расстёгнутой курткой тускло отблескивала под лампой. Цепь была настоящая, Семён это прекрасно знал и по-своему очень гордился этим.

— Он не сворачивает, Олег Константинович, — выдал он уже в третий раз, потому что Дроздов всё листал и никак не реагировал. — ЧОП нанял, камеры висят, юрист у него московский. Я пробил — серьёзный человек, с Тверской. И менты теперь к нему не лезут. Человек со второго отдела сказал, что просто так трогать сейчас не будут.

Дроздов поднял глаза от распечатки. Медленно, по-стариковски, хотя ему только пятьдесят три. Посмотрел на Семёна. Не зло, не раздражённо. Скорее с определённым любопытством, как смотрят на насекомое, которое зачем-то полезло на чистую скатерть.

— Сёма, — сказал он абсолютно ровно. — А ты в курсе, что силой можно взять только то, что плохо лежит? А что лежит хорошо — берут бумажкой.

Семён моргнул. Покивал. Лицо у него было честное и совершенно непонимающее, как у собаки, которой объяснили что-то сложное и очень абстрактное.

— Пожарка. СЭС. Налоговая. Роспотребнадзор. Земельный контроль. — Дроздов тщательно загибал пальцы, коротко, по одному. — Каждую неделю новый. С бумажкой. По регламенту, всё абсолютно чисто, всё законно. Пока не сломается.

— Понял.

— И не все сразу. По одному. Пусть постепенно думает — в следующий раз кто придёт. Неопределённость хуже любой конкретной проблемы. Голова занята.

— А если юрист этот московский всё же не даст сломаться? — спросил Семён, чуть нахмурившись.

— Сломается. Время не стоит на месте, Семён.

Дроздов потянулся к стакану. Не виски — минеральная вода, довольно сильно запотевшая, с небольшим кусочком лимона на краю. Врач запретил спиртное полгода назад, сказал прямо, без экивоков: «Олег Константинович, у вас или здоровье, или банкеты, выбирайте». Он выбрал здоровье. Пил минеральную с лимоном и тщательно делал вид, что ему в конечном итоге абсолютно всё равно и даже нравится.

— И ещё. — Он поставил стакан обратно на стол, аккуратно промокнул губы салфеткой. — Узнай, кто за ним стоит. Таксист с ИП какого-то там «Диагноста» не нанимает серьёзного юриста просто так. Такие люди за просто так не берут кого попало, у них ставки соответствующие, я