Исключительное право Адель Фабер - Юлия Арниева

— Вы даже не знаете, где они сейчас, — рассудительно заметила Марта. — Может, и не придут сюда вовсе. Поместье стоит в стороне от дороги, давно заброшено. Кто ж сюда сунется в такую непогоду?

Её слова, казалось, немного успокоили Томаса. Он перестал сопротивляться и обессиленно откинулся на подушки.

— Вы… не понимаете, — прошептал он, и в этот момент его тело обмякло — он снова потерял сознание.

Марта, успевшая подхватить его, аккуратно уложила на постель и поправила подушку под головой.

— Вот ведь беспокойный, — проворчала она, но без раздражения, скорее с материнской заботой. — Чуть все старания насмарку не пустил.

— Что случилось? — спросила я, помогая ей укрыть Томаса одеялом.

— Да проснулся вдруг, начал бредить о каких-то преследователях, — пояснила Марта, поправляя компресс на лбу раненого. — Говорил, что должен уходить, что нельзя здесь оставаться. Я пыталась его успокоить, да куда там.

— Странно, — я задумчиво посмотрела на бледное лицо Томаса. — Интересно, кто он на самом деле и от кого бежит?

— Мало ли что бывает, — философски заметила Марта. — Может, долги, может, женщина чужая. А может, и что похуже. Но в его положении далеко не уйдёшь.

Я кивнула, соглашаясь с её здравой логикой. Что бы ни угрожало нашему таинственному гостю, в его состоянии побег был равносилен самоубийству.

— Теперь-то он проспит до утра, — уверенно сказала Марта, поправляя одеяло. — Идите, госпожа, досыпайте. А мы с Люси присмотрим.

Только сейчас я заметила Люси, тихо стоявшую в углу комнаты. Девушка выглядела сонной, но решительной, готовой выполнить свой долг до конца.

— Спасибо вам, — искренне поблагодарила я обеих. — Не знаю, что бы я без вас делала.

— И не надо знать, госпожа, — улыбнулась Марта. — На то мы и есть, чтобы помогать.

Я ещё раз взглянула на Томаса, погружённого теперь в глубокий сон, и вернулась в свою комнату. Тревожные мысли не давали покоя. Кто этот человек? Кто его преследует и почему? И не подвергаю ли я опасности своих людей, приютив его?

Но, в конце концов, усталость взяла верх, и я снова уснула под монотонный шум дождя, постукивающего по стеклу.

Глава 16

Утро после дождя выдалось свежим и чистым. Воздух, промытый ночной грозой, был наполнен ароматами мокрой земли, трав и цветов, которые, несмотря на запустение, всё ещё росли в саду. Солнце, робко выглянувшее из-за рассеивающихся туч, отражалось в лужах и каплях росы, превращая их в мириады крошечных зеркал.

Я проснулась отдохнувшей, несмотря на ночное происшествие. Сон в этом поместье, вдали от городской суеты и светских условностей, оказался удивительно глубоким и спокойным. За окном щебетали птицы, радуясь новому дню, а снизу доносились приглушённые голоса и звон посуды — Марта уже хлопотала на кухне.

Умывшись и одевшись в простое голубое платье, больше подходящее для деревенской жизни, чем для столичных салонов, я спустилась вниз. По пути заглянула в гостиную, где Люси меняла компресс на лбу нашего раненого гостя. Томас спал, его дыхание было ровным, а лицо уже не таким бледным, как вчера.

— Как он? — тихо спросила я, подходя ближе.

— Лучше, госпожа, — так же тихо ответила Люси. — Жар почти спал, и рана не воспалилась. Только вот… — она замялась, подбирая слова, — беспокойный сон у него. Всё время вздрагивает, бормочет что-то.

— Что именно?

— Не разберу, госпожа. Будто предупреждает кого-то. «Уходите» говорит, «опасно», «найдут»… — Люси покачала головой.

— Присматривай за ним, — сказала я Люси. — Если проснётся или станет хуже, сразу зови.

Девушка кивнула, и я направилась на кухню, где Марта колдовала над плитой, распространяя вокруг аппетитные ароматы.

— Доброе утро, госпожа! — бодро поприветствовала она меня. — Как спалось?

— Доброе утро, Марта. Спалось прекрасно, — я улыбнулась, усаживаясь за стол. — Томас, кажется, тоже успокоился.

— Да уж, переполох нам устроил ночью, — кухарка покачала головой, расставляя на столе тарелки с яичницей, свежим хлебом и сыром. — Но это понятно — раненый, в жару, вот и мерещится всякое.

Я взяла кусочек хлеба, намазала его маслом и задумчиво произнесла:

— Не знаю, Марта. Мне кажется, он не бредил. Его страх казался настоящим.

Кухарка пожала плечами, но в её глазах промелькнуло беспокойство:

— Что ж, госпожа, доля правды в его словах может быть. Но что мы можем сделать? Не выгонять же его в таком состоянии.

— Конечно, нет, — твёрдо сказала я. — Он останется, пока не поправится. А там решим.

Марта одобрительно кивнула, но не успела ничего ответить — через кухонное окно мы услышали шум у ворот. Кто-то въезжал во двор поместья.

— Кто бы это мог быть? — встревожилась кухарка, выглядывая в окно. — Вроде никого не ждали так рано.

Я тоже подошла к окну и с удивлением увидела небольшую процессию, входящую через ворота: седобородый Жером, ведущий под уздцы двух великолепных лошадей — вороного Фалько и гнедую Беллу. За ними следовала нагруженная телега, которой правил пожилой мужчина, смутно напоминавший самого Жерома, только пониже ростом и с менее впечатляющей бородой.

— Это мастер-коневод, — пояснила я Марте. — Я пригласила его осмотреть конюшни.

— Вот оно что, — кухарка покачала головой. — А я-то думала, вы шутили, когда о лошадях говорили. Значит, всерьёз решили конюшни восстанавливать?

— Почему бы и нет? — я улыбнулась, глядя, как красиво движутся лошади даже по грязному двору. — Поместье должно ожить полностью, а не только дом.

Наскоро допив чай, я вышла во двор, где Жером уже привязывал лошадей к старой коновязи у крыльца. Заметив меня, он почтительно поклонился:

— Доброе утро, госпожа! Как и обещал, прибыл на рассвете. Это мой брат, Анри, — он указал на своего спутника, который как раз спускался с телеги. — Помогает мне с хозяйством и переездом.

— Рада видеть вас обоих, — я кивнула обоим мужчинам. — Пьер должен быть где-то здесь, он покажет вам конюшни.

Словно в ответ на мои слова, из-за угла дома появился Пьер, а за ним его сыновья, Филипп и Жан. Все трое несли инструменты и явно собирались начать очередной день работы.

— Пьер — садовник и помощник по ремонту этого дома, — я махнула рукой, подзывая Пьера. — Доброе утро! Это мастер