Дайте мне меч, и я переверну мир! Том 4 - Стас Кузнецов

Самодовольство с лиц предателей сползло.

— Нет! Не надо! Лучше казните нас, прошу, — взмолился один из братьев.

Но братьев взяли под стражу и увезли в тюрьму ждать суда высших сил.

Когда с братьями было покончено, вспомнили и про герцогов. Так как Глостеры под шумок смылись, для разборок остались только Нерке и Монпаньсье.

Вполне ожидаемо выяснилось, что этим болванам просто запудрили головы всякой чушью, а они и рады были принять это на веру. Леон, быстро заскучав, потерял интерес к их испуганным оправданиям.

Допросили и сэра Артура, старика тоже с помощью манипуляций и лжи смогли запутать и убедить в виновности семьи Гербертов. Сэр Артур был так расстроен, что я даже пожалел старика. И почти простил ему предательство. Ну, как в известном анекдоте, ложки-то нашлись, а осадочек, конечно, остался.

— В свете выявленных фактов. требую немедленно освободить семью Гербертов, их оруженосцев, семью Гансов, брата Лесли, его сына Диксена из-под стражи! — торжественно провозгласил Леон.

— Да будет так, — согласились братья ордена Триликого.

К нам подошли стражники и поочередно снял с нас кандалы. Аделаида и Ганс бросились обниматься к блудной дочери. Лейла опять меня удивила, расплакавшись в унисон с матерью.

Фил к своей новой семье не присоединился, он отошёл в сторону и отвернулся. Зато к нему выбежала невесть откуда взявшаяся Венди, видимо девочке велели прятаться, пока ситуация не разрешится. Фил приветливо улыбнулся Венди, потрепав её по голове, но она сердито отодвинула его руку.

— Отстань, я не ребенок! — сердито заявила она.

— Как скажешь, Венди, — еще шире улыбнулся Фил.

Девочка, скрестив руки на груди, надула губы и отвернулась.

Я почувствовал какое-то невероятное облегчение. Сокол во мне пробудился, взмахнул крыльями. Я наконец-то стал собой. Даже плечи расправились, и в голове стало так ясно и так спокойно.

Я посмотрел на Стеллу и улыбнулся девушке. Она сначала тоже улыбнулась в ответ, но вдруг, будто вспомнив какую-то обидку, улыбку с лица стерла и задрав носик отвернулась.

— Согласны ли вы присягнуть мне на верность первыми из вассалов? — поинтересовался новоиспеченный король.

Все идею одобрили и прямо на площади началась церемония присяги новому королю. Получилось довольно торжественно и красиво. Церемонию взялся вести брат Лесли. Присягнули даже перепуганные Нерке и Монпаньсье.

Я тоже дал клятву, мы с Леоном обнялись.

— Почему ты вернулся? — не удержавшись спросил я.

— Я обуздал гнев и понял, что прошлое нужно отпустить, иначе оно погубит будущее — не только моё, но и дорогих мне людей.

— Это мудро, — одобрил я.

— Если бы ты, как всегда, не влип по самое не хочу в историю, я бы не стал принимать на себя этот груз ответственности и ни за что не надел бы корону, — проворчал Леон, то ли осуждая, то ли наоборот восхищаясь случившимися событиями.

— Всё к лучшему, — заверил я.

И вправду на площади царил самый настоящий праздник. Люди начали танцевать, принялись накрывать столы, запели трубадуры.

Я, поймав настроение, всё-таки не удержал рвущуюся на волю птицу и обратился в сокола.

Толпа пришла в восторг. Все задрали головы и с восхищением смотрели в голубое небо.

— Да здравствуют король Леон и его Сокол! Защитник жизни! — слышал я отовсюду.

Слышал и понимал, что народная любовь, это и крылья и ноша. И мне предстоит плечо к плечу с Леоном стоять за жизнь и счастье этих людей.

Глава 2

Народные гуляния продолжались весь и стихать начали уже глубокой ночью. Я вдоволь полетал и, разумеется, поел от пуза. Попробовал наладить общение со Стеллой, но она опять весь вечер воротила от меня носик. И ведь хрен проссышь, что у неё там в башке и за что она на меня так взъелась-то!

Ещё и Венди, к Филу, как будто прилипла. Тоже было как-то обидно — сначала малявка за мной так вот таскалась, а теперь нашла себе другого кандидата в женихи. Стоит женщине — даже, если она еще девочка, — кого-то спасти, так у неё сразу вспыхивает к этому объекту какая-то нездоровая привязанность. Вот не раз такое за девчатами замечал. Синдром спасительниц.

Лейла была занята Томашем. Томаш был занят Лейлой. А Лейла, на секундочку, была моей невестой! Ия всё же утащил Крайкоса на пару слов. Уж, больно меня тригернуло с этим судом и возникли вопросики, на которые требовались ответы.

— Слушай, Томаш, ты же вроде нормальным оказался? Ну, не подлец уж точно, пусть и зазнайка, — начал я издалека.

— Условно, и ты не совсем дураком оказался, — вернул мне мой сомнительный комплимент Томаш.

— Вот я всё никак в голову не возьму, какого хрена вы меня в лесу всей честной компанией мутузили чуть ли не до смерти? — задал я назревший вопрос.

— А какого хрена ты за моей сестрой у озера подглядывал⁈ — вызверился Томаш, сжимая кулаки, я на всякий случай увеличил дистанцию, чтобы он мне не втащил, чего меньше всего сейчас хотелось, так это драки.

И ведь реально могло такое быть, я ведь до того, как стал собой, был чёрт знает кем. Но и Стелла хороша, если так, ведь она на площади явно сама меня провоцировала. Дыма, как известно, без огня не бывает. Может она дуется на меня за что-то, чего я не помню?

— Ну, вы тоже наврали потом про меня с три короба, мол, меч я украл и хотели, чтобы Треликий меня заживо поджарил! — огрызнулся я.

— Я реально считал, что ты как-то обвел вокруг пальца Треликого и меч должен был выбрать меня. Я заплатил за свою ошибку — мой оруженосец сэр Урик мертв.

Я вспомнил страшную кончину Урика и вздохнул. Как ни крути, как-то глупо всё вышло.

— Ну, кто старое помянет, тому глаз вон, — я решил свернуть неприятную для нас обоих тему.

Как раз вовремя. Томаша позвала Лейла, и он умчался на её зов, как большой глупый пёс. Невооруженным взглядом было видно, что Томаш явно очарован моей невестой, а я испытывал к сему факту тупое равнодушие, как и к Лейле.

Своё одиночество на всеобщем празднике жизни я старался залить вином. Изрядно набравшись, я взобрался на стол и стал распевать русскую народную песню про Черного ворона. Собрал публику. Довел некоторых баб до слез, даже показалось, что мелькнуло в