Обидеть каждый норовит - Vladarg Delsat

— Министерство частично разрушено, министр низложен, — прокомментировала девочка. — Неплохой результат праздника… О! А это что? Ого! Добрынюшка, вы, оказывается, преступность уничтожили.

— Вроде б не убивали никого до смерти… — задумчиво произнес богатырь, пытаясь вспомнить преступность. Вспоминались только визжащие голые бабы, проигрывавшие в сравнении с нынешней Ягой, по мнению Добрыни.

— Вы их перевоспитали… — захихикала яркая представительница славянской мифологии. — Как здесь написано: изуверскими дисциплинарными методами.

— Налили и не дали похмелиться? — удивился Добрыня. — Да нет, не звери же мы…

— Ремнем перевоспитали, — сообщила девочка, вчитавшись. — Обещали приходить каждую субботу, после чего преступность принялась умолять аврорат пустить их в тюрьму.

— А… вот чего Хагриду ремень-то нужен был… — понял русский богатырь, память которого объявила забастовку. — Тогда да… Понимаю. Что у нас по плану?

— Родители взяли отпуск, поэтому едем развлекаться, — объявила Яга, улыбнувшись. — Потом готовимся к празднику и едем в школу.

— Чтобы развалить ее окончательно… — задумчиво проговорил Добрыня. — А что? Мне нравится!

Родители поняли, что детство мальчика веселым совсем не было, потому что его родителей похитили, а родственники ребенка невзлюбили. Вскоре ожидалась, как Миона сказала — «поближе к рождеству», истерика дочери, ибо свою девочку мистер Грейнджер знал достаточно хорошо. А каково будет мальчику, даже думать не хотелось. Поэтому намечались длинные праздники безалкогольного типа.

Закончив с праздниками, наобщавшись с родителями, Яга, такого опыта не имевшая так давно, что и сама уже не знала, вместе с Добрыней отправилась в школу. Отправились они прямым переходом, ибо трястись в поезде весь день девочке было лень, а надо было все к вечеру подготовить, поэтому занялись с утра. В программе праздника были пляски, песни и посиделки всей семьей.

— Вы чего это тут? — поинтересовался заметивший шевеление на опушке Хагрид. После того, как вглубь леса отмигрировал даже Арагог, полувеликану стало скучно. Паук сообщил, что летать ему не понравилось, а некоторых особей найти не могут до сих пор, поэтому шел бы Хагрид со своими собутыльниками и странной забавой под названием «лапта» в басурманском направлении.

— К Велесовой ночи готовимся, — вежливо ответил Добрыня, пока Яга извлекала тела из коробочки. Полувеликан смотрел на тела, узнавая каждого.

— Они же погибли… — прошептал Хагрид, опускаясь на колени. В свое время оплакав каждого мага, он не мог поверить в то, что видел.

— Не погибли, — вздохнул богатырь, — память им стерли, да в рабство угнали. Мы их обратно вернем… детям.

— Это кто же такое удумал-то? Волдеморт? — где-то в замке вздрогнул профессор Снейп.

— Да нет… Уизли с сотоварищем, — задумчиво ответила Яга, принявшись за дело. — Добрынюшка, проследи, чтобы нам не мешали.

— Да некому уже… — ответил поименованный. — Даже пауки убежали, а у красношкурых проблемы с одеждой, так что они сюда не прибегут.

Проблемы с одеждой действительно были, да такие, что стажер аврората мисс Тонкс огребла от вечно спокойного отца по мягкому думающему месту и уволилась из рядов, решив заняться чем-нибудь не таким болезненным. Ну, как только смогла сидеть, конечно. После этого старшее поколение семьи Тонкс сильно зауважало Гарри Поттера, добившегося того, чего не могли добиться мать с отцом долгие годы. Все-таки, включить мозг в таком месте…

Добрыня, оставив Хагрида на страже, отправился в замок, точнее, на кухню замка, прихватив бочку самогона. У него была важная задача — споить домовиков. Чисто технически, это было возможно, но вот как на практике… И Добрыня пошел претворять теорию в практику. На празднество ожидались далеко не все школьники, а только те, кого выгонят из дому жестокие родственники, то есть все сироты, Гриффиндор и Хаффлпафф, своих не бросавший.

— Кто я? Где я? — разговор со взрослыми шел примерно в одном и том же ключе.

— Вы в Хогвартсе, — отвечала Яга, — ну, почти…

— Сью! Мэнди! Лил! — начинали выкрикивать родители детей, осознав себя, но было еще не время.

— Слушайте сюда, — со странной интонацией попросила девочка, наградив особо активных специфическими чарами, использовавшимися в древности для воспитания детей. Проплакавшись, взрослые маги были готовы слушать Великую Ведьму. — Вы войдете по моей команде! Сначала будет приветственный танец, а потом вы, иначе — плясать будете вы и не факт, что не стриптиз!

— А что это такое? — удивилась высокая светловолосая волшебница, которой воспитание не понадобилось.

— Медленное раздевание под музыку, — несколько мечтательно объяснил стоявший рядом с ней мужчина с начисто отсутствующим инстинктом самосохранения, о чем говорили сузившиеся глаза дамы.

— Фу, как неприлично, — отозвалась еще одна дама, выглядевшая так, что Яга засомневалась в способности столько выпить даже у Хагрида. — Мы поняли вас, милочка… Ай! За что? — заплакала женщина, получившая вразумление от не дозировавшей силу самой великой ведьмы окрест.

— За все, — коротко объяснила Яга, глядя на красивый закат. Для того, чтобы дать девочке посмотреть именно на закат, тучи вежливо разошлись, а дождик решил немножко потерпеть.

Закончив с родителями детей и оставив оных под охраной Хагрида, поднаторевшего в искусстве пастуха претендующих на разумность стад, девочка отправилась в замок, где пытался начаться праздник тыквы. При виде Яги тыквы обратились в свечи, сделав кашу трудноперевариваемой. Большой Зал, согласно традиции Велесовой Ночи, озарился светом. Изнывавшие от нетерпенья призраки начали плясать свой последний танец.

— Всех на перерождение отправишь? — вежливо поинтересовался неслышно подошедший, чтобы взять Ягу на руки, Добрыня.

— По одному на факультет оставлю, — вздохнула она, подумав. — Наверное… А, может, и нет… Посмотрим на их поведение. Что там домовики?

— Частично входят в кондицию, так что школу ждут потрясения, — хмыкнул богатырь.

— Ну, тоже хорошо… — проговорила девочка. — Давай, здесь закончим и домой… Все-таки хочется посидеть с близкими людьми. Ночь как раз…

— Хочешь, все-таки, сегодня… — понял Добрыня. — Что же, это правильно, если местная Смерть не возразит.

— Тетя Смерть же поможет? — со значением спросила вздрогнувшую женщину в черном маленькая девочка в сияющем платье. — А еще пусть будет па-а-акость! — теперь вздрогнула и тетя Магия.

Уже отзвучала музыка и исчезли призраки, сильно уменьшившись в числе. Исчезновение Поттера и Грейнджер никто и не заметил, потому что в Большой Зал медленно входили люди. На них с неверием глядели десятки глаз, а люди все входили, и