Лекарь из Пустоты. Книга 2 - Александр Майерс
Я проигнорировал провокацию магистра и подошёл к «Аурискану». Закрыл глаза, отгородившись от тяжелых взглядов.
Используя только что полученные знания, я приступил к диагностике. Но использовал не только ману, а призвал на помощь Пустоту. Мне не требовалось ничего стирать, но я мог использовать её как сканер, проникая в ауру фантома и выискивая отклонения от нормы.
Нестандартная задача, но я сумел использовать энергию Пустоты нужным образом. Всего лишь надо держать её под контролем.
Через несколько минут я открыл глаза и сообщил:
— Локализация очага: четвёртый слой, сектор семь. Примерные размеры: три на четыре условные единицы. Глубина — полная окклюзия на поражённом участке, частичный разрыв трёх соседних энергетических каналов второго порядка. Прогноз осторожный, поражение ауры и физического тела сохранится даже в случае удаления очага. О полном восстановлении пациента речи не идёт, потребуется постоянная терапия, — заключил я.
В комнате и без того царила тишина, пока я проводил диагностику, а теперь вовсе наступил вакуум. Никто не ожидал, что я выдам столь детальный диагноз. Сорокин хмыкнул и нехотя выдавил:
— В целом верно. Удивительная точность для базового упражнения. Продолжим! — сказал он, жестом вызывая другого участника.
Следующие задания усложнялись. Отличить свежее поражение от хронического, инфекционное от токсического и так далее. Каждый раз, когда очередь доходила до меня, магистр подбирал более сложный случай или сопровождал вызов язвительным комментарием.
Но я успешно справлялся, хотя, безусловно, приходилось напрягаться. Методика Сорокина, которую я адаптировал под свой дар Пустоты, отлично работала. Я видел конкретные аномалии: хаотичный узор свежего повреждения, упорядоченные, но ломкие наслоения хронического, колючую сигнатуру инфекции и размытые пятна токсина.
Наконец, после того, как я дал безупречно точное описание порчи, магистр не выдержал. Его лицо покрылось красными пятнами, губы сжались в ниточку. Он проигрывал свою же игру, и это было невыносимо для его гордыни.
— Вы демонстрируете любопытные способности, барон Серебров! Но диагностика в стерильных условиях, на аппарате — это одно. Реальная работа с живым пациентом, чья аура полна эмоциональных шумов, — совсем другое.
— Полностью согласен, магистр. Вы хотите снова усложнить мне задачу? — невозмутимо поинтересовался я.
— А вы готовы? — сощурился Игнатий Романович.
— Конечно.
— Что ж, мы находимся в клинике. Найти для вас пациента не составит труда! — с этими словами Сорокин вылетел из кабинета, оставив аудиторию в недоумении.
Очень интересно. Такое чувство, что он специально хочет меня завалить. Учитывая, что он с самого начала проявлял ко мне интерес, это вызывает подозрения.
Вопрос лишь в том, кто попросил магистра напакостить. Мессинг? Вряд ли. Он ведь, наоборот, хочет больше узнать про мой дар — значит, попросил бы Сорокина вытянуть из меня как можно больше.
А вот Измайлов, учитывая его вчерашний позор при патриархе… Вполне возможно.
Скоро Игнатий Романович вернулся, ведя с собой бледного мужчину в больничной рубашке. Он уложил его на кушетку и повернулся к нам.
— Перед вами гвардеец, доставленный сегодня утром с тренировок с неясной симптоматикой: слабость, головокружение, периодические потери сознания. Обычные диагностические чары показывают норму. Его аура, однако, нестабильна. Ваша задача, Юрий, определить причину недомогания.
— Хорошо. А вы сами знаете причину, магистр? — спокойно поинтересовался я.
— Честно говоря, я в затруднении. Очень любопытный случай, — с коварным видом улыбнулся Игнатий Романович.
— Так будет даже интереснее, — улыбнулся я в ответ.
Сорокин кивнул и уступил мне место у кушетки с таким видом, будто пригласил меня прыгнуть в яму с кольями.
— У вас десять минут, — бросил магистр, отступая к стене, и сложил руки на груди.
Я подошёл к гвардейцу и сосредоточился. Да, на этот раз задача сложнее. Живая аура — это не стабильный фантом. Она колыхалась, как пламя, её пронизывали всполохи мыслей и эмоций. Мой слабый природный дар захлёбывался в этом шуме, давая лишь смутное ощущение «непорядка».
Определить простое заболевание я мог и делал это уже не раз. Но Сорокин подсунул мне непростого пациента.
Впрочем, я здесь именно затем, чтобы научиться диагностировать сложные случаи.
Значит, приступим.
Причина симптомов крылась где-то глубоко в ауре, и чем сильнее я углублялся, тем труднее становилось. В том числе и сдерживать Пустоту, которая стремилась вырваться на волю и поглотить ауру пациента.
— Наше время ограничено, барон, не затягивайте, — раздался будто бы издалека голос Сорокина.
Я едва ли обратил на него внимание, продолжая слой за слоем изучать ауру гвардейца. Казалось, что всё в порядке, никаких патологий…
Стоп, а это что?
Крошечная, едва заметная дыра в энергетической ткани. Никакая не болезнь, а точечное повреждение, словно кто-то микроскопическим пинцетом выдернул часть ауры. Это небольшое отверстие вызывало коллапс окружающих потоков, создавая нестабильность, и как итог — описанные магистром симптомы.
— Ну что, барон Серебров? Готовы вынести вердикт? — ядовито спросил Сорокин.
Я повернулся к нему. В его глазах читалось торжество. Он был уверен, что я сдамся.
— В узле жизненных связей присутствует точечный дефект. Это не болезнь, а след целевого магического воздействия. Могу предположить, что на тренировке гвардейцы применяли боевые артефакты. Случайный заряд боевого заклинания мог нанести подобную травму, — озвучил я своё предположение.
— Да, сегодня были артефакты, — прохрипел гвардеец.
Лицо Игнатия Романовича вытянулось. Презрительная усмешка сползла с него, сменившись недоумением, а затем — тщательно скрываемой яростью.
Он понимал, что я прав. Возможно, он даже сам знал, что случилось с гвардейцем, и рассчитывал, что я буду искать не там или не то.
— Впечатляюще, — сказал кто-то из участников.
Сорокин не отреагировал. Я не просто справился, а дал верный диагноз там, где зашли в тупик целители клиники. А магистр оказался в глупом положении. Уверен, не только я заметил, что он пытается меня завалить.
— Пациенту требуется процедура регенерации энергетической ткани. Возможно, с использованием кристаллов маны или эликсиров, восстанавливающих матрицу ауры, — добавил я, уже обращаясь к пациенту. — Общеисцеляющие зелья будут бесполезны и могут ухудшить состояние, создавая давление вокруг дефекта.
— Спасибо, господин, — проговорил гвардеец.
— Не за что. Надеюсь, с тобой всё будет в порядке, — ответил я.
Гвардеец кивнул, с надеждой глядя на Сорокина. Тот лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова.
Магистр вывел пациента из комнаты, передав санитару, и быстро перешёл к заключительной части лекции. Он не смог меня унизить, и мой авторитет
