Дайте мне меч, и я переверну мир! Том 5 - Стас Кузнецов

кровати, полулежа на подушках. Волосы его были размётаны, закрывая часть лица. Я только сейчас обратил внимание, что они у него тоже длинные, только белобрысые. На шее блестели следы помады. Смотрел на меня Томаш неприветливо, я бы даже сказал, враждебно.

Я запоздало как-то сообразил, что появился, мягко говоря, не вовремя. Но каяться по этому поводу не собирался, хоть и ощутил некоторую неловкость.

— Сколько прошло с тех пор, как я отключился? — потребовал я ответа, уже и сам догадавшись, что не так много времени, как я опасался.

— Около трех часов, — чеканя слова, ответил Томаш.

— А-а-а-а, я думал, что сутки…

— Индюк думал, в суп попал! — подслушав у меня фразочку, вкрутил Томаш. — Ты издеваешься надо мной, Эрик?

— Что на самом интересном, да? — не удержался я от подколки. — Ну ничего, зато перед Лейлой будет проще оправдаться.

— Выметайся! — швыряя в меня подушку, потребовал Томаш.

— Да и больно надо мне… — обиделся я, поймав подушку, и довольно удачно вернув её Томашу прямехонько в то место, где у него случился зуд.

Соображал я и вправду туго, но от сердца отлегло. По крайней мере двух молодых девуль не сожрут сегодня черви. Я вернулся к себе в спальню, попил водички, разделся и снова лег в кровать.

Я попытался продумать операцию по спасению людей с проклятых крестов. Завтра был крайний срок, когда есть ещё возможность их вытащить оттуда. Но в голове, как назло, было пусто и глухо.

Устав от бесплодных мучений, я смирился, что и в этот раз придётся довериться её величеству импровизации и провалился в сон.

Утром я почувствовал себя, куда лучше. Не сказать, что полным сил. Мой магический резерв даже на половину не восстановился, да и сокол ещё не оправился и продолжал хандрить, но уже и не квашней.

Я мысленно погладил птицу, сокол встрепенулся на ласку, немного расправился… И на губах у меня заиграла улыбка. Вот бы сейчас полетать, ловя в крылья блики солнечного ветра, купаясь в мягких облаках.

Я, чтоб как-то взбодрится, упал с кровати в упор лежа и отжался пятьдесят раз. Плеснул из тазика в лицо холодной водицей и обтерся полотенцем, которые по этому случаю притащили нукеры.

Вышел в общую залу, где Фил с Томашем уже вовсю перебрасывали свой маленький злосчастный мячик. Это их постоянное занятие начинало меня уже подбешивать, но, с другой стороны, других занятий у нас здесь пока все равно не имелось. Поэтому чем бы дитя не тешилось…

К совместной трапезе Рамир нас сегодня позвать не удосужился, поэтому мы позавтракали у себя в зале. А дальше потянулось время, которое абсолютно нечем было заполнить.

Томаш встал сегодня не с той ноги и даже не пытался сдерживать своего раздражения. Я, конечно, тоже был бы не в восторге, если бы меня прервали на самом интересном месте, но так долго злиться я не умел и в других этого не любил. Мне вскоре до смерти надоело перетявкиваться с Томашем, и я просто стал его игнорить. Отчего гундеж Томаша только усилился.

Самое противное, что я догадывался — отныне нас собираются держать в этих проклятых апартаментах до самого обряда. А это существенно ограничивало наши и без того ограниченные возможности. Да и вообще, не способствовало сплочению коллектива.

Фил в отличие от Томаша был каким-то вялым, ко всему безучастным. Сидел и смотрел в одну точку.

— Фил, зачем ты вчера показал медведя? — осторожно задал я своему оруженосцу, давно назревший у меня вопросик.

— Я скучаю по Венди, — вместо ответа, признался Фил.

— Мы все скучаем по ней…– заверил его я.

— Нет, Эрик, не так… Медведь тоже скучает… Я не знаю, как объяснить, но тогда, когда она спасла меня и тебя, что-то произошло… Мне кажется, я теперь связан с этой девочкой. Только она может обуздать во мне зверя, её нет, и он рвется наружу, чтобы найти её. Я устал бороться…

Я кивнул. Не сказать, что я что-то понял, но я принял на веру. Ещё один аргумент в пользу того, что нам нужно поскорее выбираться из этого проклятого во всех смыслах дворца.

Я стал в который раз за это утро просчитывать варианты. За нами по-прежнему следило десять соглядатаев. Вырубить незаметно их было нельзя. Зеркалом при таком количестве свидетелей тоже не воспользоваться. Да и мне сегодня нужны были силы для других дел. Хотя, если я не найду куда идти, то и идти будет некуда…

Я решил, что пора делать хоть что-то — это всегда лучше, чем ничего. Встал и забарабанил в двери.

На пороге появились хмурые делибаши, демонстративно положив руку на рукоять своей сабельки. Я сразу вспомнил науку отца, что сильному не нужно демонстрировать своё оружие, он его сразу пускает в дело.

— И долго мы здесь сидеть будем? — нагло поинтересовался я.

— Велено вас не выпускать, — отбрил делибаш, пытаясь закрыть двери у меня перед носом.

Но я проворно подставил ногу и не дал ему это провернуть.

— Нам необходимо размяться, — с той же непроходимой наглостью заявил я. — Ваш начальник сказал, что для таких случаев нам нужно уходить в другое помещение.

— Мы уточним, — сквозь зубы процедил делибаш, всё же сумев закрыть створки.

Мне ничего не оставалось, как прижать задницу и ждать. Как всякий трудоголик, отдыхать я категорически не умел. Точнее считал, что отдых — это смена деятельности. От безделия же устаешь ещё больше. Вот и сейчас, я готов был рвать волосы на своей заднице, но не сидеть вот так сиднем сложа лапки кверху.

Может Томаш и прав и пора просто расхреначить это место к чертям, а там будь что будет? Других пока вариантов всё равно не имелось.

Я стал просчитывать, как бы добраться до Рамира или Закиры, потому что если устроить дебош здесь и сейчас, то делибаши просто задавят нас численностью и наше восстание кончится быстро и бесславно. А вот если добраться до хотя бы одной головы, то отрубив её, можно выгадать себе шанс на жизнь.

Я уже думал начать опять драться здесь и сейчас, когда в зал вошел даллал.

— Великий визирь паша Рамир соблаговолил разрешить вам потренироваться в своем личном тренировочном зале, — благоговейно объявил он.

Вовремя они подсуетились, ничего не скажешь.

Мне так и хотелось ляпнуть, что вашему великому визирю Рамиру, судя