Чужой (СИ) - Кощиенко Андрей Геннадьевич

— Мне кажется, — это как раз самое главное. — иронично замечает собеседница.

В ответ пожимаю плечами.

— Здесь как на бирже. — говорю я. — Ничего точно не ясно, пока не откроешь позицию.

— Теперь мне доподлинно известно, кто уговорил свою онни заняться финансовыми спекуляциями…

Молча гляжу в ответ, думая, — следует ли рассказывать о жадных завистниках? Прихожу к выводу о бессмысленности сего действа.

Сижу, закрыв рот. Пауза затягивается.

— У меня никогда ещё не было в подопечных столь неординарной личности. — нарушая тишину, признаётся НаБом. — «Яркие» были, но все — с «отрицательной девиацией». Очень интересно пообщаться с человеком противоположного знака. Мне кажется, это единственный шанс в моей жизни…

Профессионал со стажем оценивающе смотрит на меня. Я поощрительно улыбаюсь в ответ, поняв, что «наживка проглочена».

— Итак, чего же ты хочешь? — спрашивают меня.

— Отдельную камеру, возможности для творчества и для занятий танцами. Мне нужно будет держать себя в хорошей физической форме, чтобы голова соображала. И ещё. Сделайте так, чтобы ко мне никто не лез. Во избежание эксцессов.

— Достаточно скромно. — одобрительно кивает «договаривающая сторона». — Я думала, — запросов будет больше.

— Но вам же не удастся организовать мне занятия с преподавателем вокала?

НаБом пожимает плечами.

— Не знаю. — признаётся она. — Наверное, возможно будет расширить список доступных для обучения курсов и организовать группу занимающихся…

С большим интересом смотрю в ответ на столь заманчивое предложение. Это ж целых два года можно с пользой провести! Из пяти лет… Пять лет жизни! Какие же они сволочи, упрятавшие меня на такой срок!

— Тогда, если согласие достигнуто, то для выбора книгоиздательства мне требуется предоставление доступа к сети Интернет.

Начальница отрицательно качает головой.

— Сначала будет комиссия. — говорит она. — Которая определит степень твоей вины за учинённую драку. Может быть, предстоит судебное разбирательство. Затем тебе назначат наказание. И вот после этого, можно будет уже приступить к осуществлению твоей задумки.

Вот те раз!

— Это же долго! — протестую я.

— ЮнМи, здесь не музыкальное агентство и не инкубатор юных литературных дарований. Здесь учреждение, занимающееся решением специфических задач, и в котором главенствуют нормы законов Республики Корея. Всё остальное — после.

— Но за это время можно набросать примерный план произведения. — продолжаю упорствовать я. — Мне только нужно уяснить, какой жанр коммерчески популярен в данный момент на рынке. И я начну думать, пока идёт разбирательство и определяются с наказанием. Вполне возможно, что ко времени, когда всё закончится, в голове у меня уже будет готов черновик, который останется перенести в файл и сделать правки. И взяться за новую книгу.

НаБом озадаченно смотрит на меня.

— Остановись. — просит она. — Ещё нет первой, а ты уже готова приступить ко второй. Тебя, похоже, совсем не волнует ни предстоящая комиссия, ни расследование. Я права?

— «Всё преходяще, а музыка вечна», госпожа. — отвечаю я ещё одной неизвестной здесь цитатой. — Как и любое другое творчество. Ведь только оно оставляет свой след в истории и в душах людей.

— Ещё война. — подумав, говорит собеседница.

— Да. — киваю я. — Она и высокое искусство.

— Кстати, а почему именно тридцать процентов? — интересуются, переходя к конкретике. — Разве пятьдесят процентов это… не наилучшая пропорция?

— В моей семье сейчас фактически деньги получаю только я. — коротко в ответ обрисовываю состояние своих финансов. — Ещё есть семья дяди, который после смерти оставил кучу долгов. Там тоже помогать нужно. А моё бывшее агентство не желает выплачивать мне роялти за исполненные произведения. Поэтому, тридцать процентов — тот максимум, который могу предложить. В качестве компенсации обещаю работать быстро и много. Думаю, за год я смогу написать четыре — пять книг. Это примерно полмиллиона долларов.

— Не забывай о налогах.

— Пожертвования, кажется, облагаются по минимальной ставке или вообще — по нулевой.

— Я уточню.

— Если вам не трудно. Госпожа, как я понимаю, мы пришли к предварительному согласию?

— Думаю, да. Нужно обговорить более подробно некоторые детали. Но, в целом, идея мне нравится.

— Мне она тоже по нраву. Спасибо.

Время действия: двенадцатое января, вечер

Место действия: дом семьи ЧжуВона. МуРан сидит перед телевизором.

— К происшествиям. — сообщает диктор, переходя к следующему разделу программы новостей. — Как стало известно из источника в министерстве внутренних дел, — в учреждении коррекции поведения «Анян» произошла массовая драка среди отбывающих наказание…

(картинка на экране меняется, и телезрители могут наблюдать побоище, снятое камерами внутреннего наблюдения. Несколько секунд диктор не комментирует показываемое, предлагая всем самостоятельно оценить размах и эпичность происходящего, а затем вновь приступает к своей работе.)

— «По результатам предварительного расследования,» — говорит он, — «… зачинщицей массовых беспорядков оказалась недавно осуждённая за дезертирство, бывшая военнослужащая корейских вооружённых сил, — Пак ЮнМи…»

Видеоизображение вновь меняется, и сидящие у телеприёмников видят, как поименованная, спокойно сидевшая за столом, ни с того ни с сего, учиняет расправу над своими соседками. У МуРан самым натуральным образом отвисает челюсть. Так и не закрыв рот, округлившимися глазами, хальмони смотрит на то, как её несостоявшаяся невестка, чёткими ударами ног, отправляет в нокдаун двух женщин в форме, а после — ловко фехтует полицейскими дубинками с двумя охранницами, прибежавшими на помощь «вырубленным» коллегам.

«… восстановить порядок в „Анян“ удалось лишь только после применения слезоточивого газа…»

— Ничего себе! — подобрав челюсть, изумлённо произносит МуРан.— –Едва попала в тюрьму и сразу же устроила массовую драку!

Понаблюдав на экране телевизора за кашляющими и трущими глаза несовершеннолетними девушками, которых «пакуют» охранницы в противогазах, она осуждающе качает головой.

— Не смогли справиться. — выносит она вердикт профессионализму охране колонии и говорит уже о ЮнМи. — Где она так научилась драться? И неужели в морской пехоте обучают пунрюсондо[13]? Нужно спросить об этом ЧжуВона.

«… в ближайшее время правоохранительные органы проведут официальное расследование по факту происшествия в „Анян“ и определят степень вины каждой участницы…»

Не слушая, о чём говорит диктор, глубоко задумавшись, расфокусировав свой взгляд, МуРан смотрит сквозь экран.

«…печальное происшествие произошло на территории университета Ёнесай. Как стало известно, группа студентов данного учебного учреждения весело проводила время в одном из близлежащих сеульских кафе, употребляя при этом алкогольные напитки. Выйдя из увеселительного заведения, компания отправилась гулять. Видимо, из-за обилия выпитого, один из молодых людей потерял ориентацию в пространстве и упал в пустой, по случаю зимы, фонтан, расположенный напротив главного здания университета. Падение с высоты на бетонное основание оказалось для юноши фатальным. Он умер до приезда медиков. По словам очевидцев, в руке погибшего была обнаружена бутылка соджу с портретом АйЮ на этикетке…»

Выйдя из задумчивости, хальмони навостряет свои ушки, услышав знакомое имя.

— АйЮ? — удивлённо переспрашивает она. — Зачем её упомянули? Хорошая девочка в такой неприятной истории. — Потому, что она квартиру купила? Кому-то не нравится, что у неё и у её агентства хорошо идут дела?

МуРан осуждающе качает головой.

— Какие кругом завистливые люди! — восклицает она и сама себе задаёт вопрос. — Где мне найти мастера мечей?

(Чат, который не спит)