Менеджер Нагибко, вы робот? Часть 5 - Юлия Борисовна Жукова

— А если я буду? В смысле буду больше стараться? — закинул Жижало удочку.

— Нестор Возлович, — Колумбиха постучала по столу, — такие, эм, сотрудники, как вы, имеют склонность работать, пока за ними наблюдают и проверяют. На это уходит масса времени. А время начальника отдела дороже вашего. Зачем нам терпеть вас, если можно нанять того, кто не будет доставлять проблем?

— Я всё тут знаю! И все эти программы и приложухи тоже. Новенькому ещё разбираться и разбираться.

Тут, увы, он был прав.

— И опять же, зачем нам такой, эм, сотрудник, который знает что-то, но это никак не отражается на работе? — Андриана Альбертовна посмотрела на Жижалу так, что даже мне захотелось спрятаться.

— Ну да, я косячу, — буркнул он. — Но кто без греха?

Колумбиха гомерически расхохоталась — с хрипом и карканьем, так что я сначала подумала, что ей плохо.

— Нестор Возлович, — сказала она своим бархатным голосом, — мы здесь не для того, чтобы искать виноватых. Мы здесь, чтобы найти решение. Вы сами понимаете, что так работать нельзя. Компании нужны сотрудники, которые доводят дела до конца.

— Я могу… я постараюсь, — начал он.

— Не надо, — перебила я. — Мы предлагаем другой вариант. Вы пишете заявление по собственному, получаете выходное пособие, и мы расходимся.

Он дёрнулся, открыл рот, но Колумбиха продолжила:

— Если мы будем оформлять увольнение по статье — пойдут проверки, разбирательства. Это займёт месяцы. Итог будет тот же, но без пособия, даже, возможно, со штрафами. И с записью в трудовой, которая закроет вам дорогу в приличные места.

Жижало сник окончательно. Посидел минуту, потом тихо спросил:

— Какое пособие?

Они немного поторговались с Колумбихой за сумму и вроде бы дело шло к финалу, как вдруг Возлович спохватился:

— Но только дайте мне время найти другую работу! Сейчас не сезон для хантинга, давайте через два месяца!

Я закатила глаза. Ещё два месяца косяков?

— Ну, вам ведь тоже надо найти кого-то на замену, — напомнила Андриана Альбертовна. — Как раз молодой человек доработает, а вы пока поищите. У вас же не стоит очередь под дверью?

Я вынуждена была согласиться. Но если Жижало собирался ходить на работу так, как последние дни, то толку?

— Хорошо, — решила я и хотела продолжить, но меня опередила Андриана Альбертовна:

— Но еслиАлександра Игоревна столкнётся с ещё хоть одним косяком, — Колумбиха многозначительно посмотрела в глаза Жижало, — сделка отменяется, и мы пойдём по пути увольнения через статью. Это понятно?

— И без удалёнки, — победно добавила я.

Жижало уставил на меня выпученные от возмущения глаза.

— А как же я тогда буду искать работу⁈

Я развела руками на всю ширину переговорной:

— А почему это должно быть моей проблемой?

После общения с Жижалом надо было успокоить нервы, и я пошла в столовку — в офисе тоже была одна с моими шарообразными супами и пирамидальными салатами. Ну а чтобы побыстрее вывести токсины из организма, решила позвонить Рогозину и поплакаться.

Саша выслушал мой экспрессивный монолог, похмыкивая в нужных местах, надлежащим образом согласился с моей обсценной оценкой поведения Жижалы, а в финале предложил онлайн-игру, где можно поставить портрет неугодного сотрудника на мишень и пулять по нему виртуальными дротиками.

— Ты там чем-то занят, что ли? Я тебя отвлекаю? — заподозрила я.

Саша посмеялся.

— Нет, просто у меня паттерн реакции на такие истории уже закостенел, извини. На самом деле, я даже рад, что этот тип настолько одиозный, тем проще будет уволить без скандала. Он у тебя там наверняка не единственный лентяй, и небось не всех так легко будет убедить по собственному.

— Ага. — Я открыла на внутреннем экране список сотрудников отдела и в очередной раз его пролистала. Кандидаты на вылет у меня были подкрашены розовеньким, и чем кандидастее, тем розовее. — Во, Телегин, например. Он как ушёл в неоплачиваемый отпуск, так там и сидит.

— Телегин… Это же тот сисадмин, который мне доступ настраивал. Кста-ати… А ведь он мне тогда жучка подсунул.

— Чего-о? — выпалила я и огляделась. К зрелищу говорящего с самим собой человека тут все привыкли больше ста лет назад, а вижулик для отвода глаз у меня на ухе болтался, но всё равно как-то стрёмно. Впрочем, кажется, никто не заметил.

— Да вот, прикинь, в первый же день. Я его тогда сразу выявил и уничтожил. Но после того жучка в квартире теперь думаю, он это по указке Клины сделал или ещё кого? Ты если будешь с ним общаться, может, попробуешь выявить?

Сказано — сделано. Телегин не особо крепкий орешек, а под страхом увольнения выболтает родную маму, да ещё Скрепка сможет покопаться в его вижулике. Удалённо-то нет, но в офисе, если Телегин не особо умён, а мне он таковым не показался, устройство подцепит местную сеть, а в ней Скрепыш пустил корни надёжно.

Я открыла почту и начала писать Телегину. Мол, так и так, уважаемый Игорь, ваш неоплачиваемый отпуск затянулся. Жду вас как можно скорее в офисе для обсуждения вашего дальнейшего старудничаства.

Я ещё точку не поставила, как на экране всплыло раздражающе-розовое окошко.

Ваше письмо может содержать агрессивные формулировки. Получатель может получить психологическую травму. Рекомендуем смягчить тон и избегать следующих слов: «затянулся», «обсуждение», «дальнейшее сотрудничество». Эти слова могут вызвать у адресата тревогу, апатию и снижение самооценки. Берегите друг друга!

— Что за… — я уставилась на окошко. — Скрепка, это что такое?

— Понятия не имею, — отозвался искин. — Я на больничном был с тобой, помнишь? Новая фича какая-то.

Я закрыла окошко, отправила письмо и вышла в опен-спейс, безошибочно выискав взглядом Лёлины красные драконьи крылья.

— Лёль, это что за розовая хрень в почте? — спросила я.

Она подняла на меня усталые глаза.

— А, это… — она махнула рукой. — Уже неделю как. Всю компанию этим завалили. Я вчера писала заявку на апгрейд железа, так мне выскочило предупреждение: «Ваше письмо содержит требования, которые могут быть восприняты как давление на коллегу. Рекомендуем заменить слово „срочно“ на „по возможности“, а слово „обязаны“ на „в идеале“».

— Серьёзно?

— А то! — Лёля оживилась. — А закупки в среду поставщику писали, им выскочило: «Ваше письмо содержит термины, которые могут быть расценены как дискриминация по техническому