Искра Свободы 2 - Александр Нова

заставил себя сидеть ровно и сохранять спокойное, почти равнодушное выражение лица — я не хотел, чтобы инквизитор заметил даже малейший признак нервозности. Ирвин же не спешил начинать разговор. Он откинулся на стуле и принялся внимательно меня разглядывать, медленно ведя взглядом по моему лицу и одежде. Его взгляд зацепился за свежий шов на моей рубахе, находившийся как раз напротив сердца. Рану под тканью лейтенант видеть не мог, но он был опытным человеком и всё понял сразу. Ирвин криво усмехнулся:

— Что, попал в передрягу?

— Просто царапина, господин лейтенант.

— Рана возле сердца — это не царапина. Только слепая удача уберегла тебя от смерти, — Ирвин подался вперёд. — А мог бы сидеть в храме, в тепле и безопасности. И получать деньги от двух хозяев сразу.

Я скривился: во мне теплилась надежда, что в прошлый раз мы с лейтенантом всё выяснили. Но инквизитор оказался очень настырным. Люди его ремесла вообще не понимают слово «нет». Они привыкли его считать лишь не до конца обработанным «да».

— Основная проблема предлагаемого вами положения — это наличие хозяев.

— В мире нет бесхозных людей, Эллади. Все кому-то служат, — заметил Ирвин.

Слова инквизитора прозвучали равнодушно, как очевидная истина. Но меня от них передёрнуло. Я и сам видел, что местные мыслят именно так: барон служит графу, Церковь — Владыке, простые люди — всем сразу. Свобода здесь проходила либо по разряду детских глупостей, либо как ересь — зависело от того, кто слушал речи об этой самой свободе: церковник или простой человек.

У каждого есть хозяин, и мысль о свободе и праве выбора просто не укладывалась в местные головы. В моём же мозге всплыла другая мысль: а что, если эта лестница служения тянется ещё выше?

— Даже Владыка? — вопрос вырвался раньше, чем я осознал, насколько он опасен.

Ирвин замер, а его бровь медленно поползла вверх.

— Однако, — только и выдохнул инквизитор. В его голосе прозвенела лёгкая опасная нотка. — Ты вообще думаешь, что и кому говоришь? За такое можно и на костёр.

— В моих словах нет даже намёка на ересь. Я не сомневаюсь, что Владыка существует и что Он — наш Бог. Мой вопрос в другом: есть ли кто-то над Владыкой? Есть ли Бог выше рангом? — попытался я свести всё к теологическому диспуту.

И вот тут инквизитор задумался. Неужели никто в этом мире раньше не поднимал этот вопрос? Или поднимал, но потом ему доходчиво объясняли, что любознательность вредна для здоровья?

— Есть ли господин у Владыки — меня не касается. Единственное, что для меня имеет значение, это то, что Владыка — мой Бог, — с изрядной долей фанатизма в голосе выдал Ирвин.

Развивать тему лейтенант не стал, вместо этого достал из-под стола сумку, из которой выложил три склянки, десять лоренов и две бумаги.

— Оплата за лечение барона в пещере. Два зелья «Среднего исцеления (E)», масло «Местного обезболивания (Е)», десять лоренов и официальное церковное разрешение на эти зелья.

Ирвин пододвинул всё указанное ко мне. Одну бумагу положил отдельно:

— Распишись в получении и в том, что мои обязательства выполнены в полном объёме и у тебя претензий нет.

Я поочерёдно коснулся каждой склянки и убедился, что содержимое и номера совпадают с теми, которые указаны в ведомости, и только после этого подписал бумагу.

— На этом наши дела завершены, господин лейтенант? — спросил я с небольшим нажимом.

Мы оба понимали, что вопрос гораздо глубже. Он не про бумаги и склянки. Он про то, готов ли инквизитор отстать от меня навсегда. Ирвин сидел и задумчиво смотрел на меня, словно оценивая, стоит ли на меня давить дальше или проще найти себе человека посговорчивее.

— Давай поступим так, — нарушил молчание Ирвин. Его голос звучал дружелюбно, но в глазах читалась трезвый расчёт. — Я тебя не трогаю, но если ты найдёшь что-то интересное, неси сразу мне. Я заплачу. Дороже, чем остальные.

Просто так отпускать лейтенант меня не собирался и хотел оставить хоть какую-то ниточку, через которую планировал таки меня додавить. Только чуть позже.

— Кроме того, разве плохо иметь знакомого инквизитора? — с полуулыбкой добавил он.

Я аж вздрогнул от этой фразы. Ирвин бы ещё предложил мне дружить. Интересно, а какие у нас были бы общие развлечения? Друзья там на футбол ходят. Или в кабак. А с инквизитором что? Наблюдать, как на костре корчится сжигаемый заживо еретик и цитировать строчки приговора? Или чем там занимаются инквизиторы, когда не вербуют осведомителей? Я только поёжился от этой картины. Нет, такие друзья мне ни к чему.

Но само предложение о продаже информации звучало неплохо, и я был склонен его принять. И самое главное, оно позволяло уйти от инквизитора целым и невредимым.

— На таких условиях мы с вами, господин лейтенант, можем поработать, — сказал я, выдавливая из себя улыбку, чтобы хоть немного отогнать видения совместных с другом-инквизитором «развлечений». Улыбка вышла кривоватой. — И у меня кое-что есть прямо сейчас. Но мне нужны не деньги, а ответная услуга.

Ирвин опять удивлённо приподнял бровь. Это даже в чём-то забавно — удивлять инквизитора. Почти как дёргать тигра за хвост.

— Есть некий брат Лоренцо. Он торгует ядрами в обход Церкви в Монтлионе. Закупается здесь, в Конфлюане, но все его поставщики буквально вчера умерли: нарвались в лесу на монстра.

Лейтенант снова выразительно посмотрел на свежий шов на моей рубахе — кто был этим монстром, он прекрасно понял.

— Так вот, брату Лоренцо приказали продать Лису неосвящённое ядро под видом Тела Господня. Имена брат называть отказывается, говорит, это какие-то очень важные люди. Мне бы хотелось эти имена узнать. Думаю, Ордену и самому будет любопытно их выяснить.

— Допустим. А что будет после того, как ты эти имена узнаешь? — задумчиво произнёс Ирвин. — Носители этих имён тоже в лесу на монстра наткнутся?

— Если у Ордена будет такой интерес — я всё организую за соответствующую плату. Если не будет — это уже мы внутри отряда решим, — провёл я чёткую границу между наймом и моими внутренними делами.

Ирвин ещё немного поизучал моё лицо, после чего ответил:

— Я попробую узнать. Что-то ещё есть?

— Нет, господин лейтенант.

Ирвин молча кивнул, не добавив больше ни слова, и я поднялся с табурета. Я коротко кивнул на прощание и вышел, прикрыв за собой дверь. И только здесь, вне кабинета Ирвина, я наконец почувствовал, что напряжение отпускает.

Эрве дожидался в коридоре. Он молча проводил меня до выхода из казармы. На улице маячил Лис, он беспокойно ходил вдоль стены, то