Артефакт будущего. - Людмила Вовченко

— хрипло сказала она. — У нас в кинотеатре дешевле было.

Гид объяснял:

— Так угасла старая цивилизация. Магия не существовала, но энергия Земли была нарушена. Тогда пришли гости из-за звёзд.

Фигуры в длинных плащах, с головами-спиралями, появились среди пламени. Их руки излучали свет, и земля начинала зеленеть.

— Они принесли знания. Смешались с людьми. Так родились первые новые расы.

Перед ними вспыхнули образы: эльф с серебряной кожей; демон с огнём в глазах; человек в сияющих доспехах; фигура, чьи глаза мерцали как кристаллы — биоробот.

Лида прикусила губу.

— То есть все ваши «раса магии» — это результат инопланетных «свиданий вслепую»? Ну отлично. В моём мире от Tinder хотя бы детей без рогов рожают.

Кай прыснул от смеха, Ален закашлялся, прикрывая улыбку. Арен же всерьёз заметил:

— В отчётах Совета так и зафиксировано. Контакт и смешение.

— Господи, — Лида закатила глаза. — Сухарь. Даже смешение у тебя — «по отчётам».

---

Следующий зал назывался «Антиквариум». И там у Лиды чуть не случился нервный срыв.

На постаментах стояли витрины с «реликвиями»: кнопочный телефон, потрескавшаяся зубная щётка, пластиковая бутылка «Кока-колы». Над каждой витриной плавала надпись: «Артефакт XXI века».

— Вот она, моя культурная ценность, — прошептала Лида. — Щётка из «Ашана». А у нас её максимум кот грыз.

На центральной платформе вращался ноутбук, старый, с облезшей клавиатурой. Надпись гласила: «Машина для записи мыслей. Символ уходящей эпохи».

Лида чуть не упала.

— Машина для записи мыслей! Да это мой старый HP, который два раза падал с кровати. И символ он ровно один — как не надо покупать технику в кредит.

— Тише, — шепнул Кай, сдерживая улыбку. — А то ещё купят тебя в придачу.

— Пусть покупают, — отрезала Лида. — Я хотя бы полезнее ноутбука.

И тут начался аукцион. Мужчины в длинных одеждах поднимали руки, делая ставки. За зубную щётку спорили трое, за мобильник — пятеро.

— Продаётся телефон. Двести эфиров, триста, четыреста… — объявлял голос.

Лида схватилась за голову:

— Я же таким же телефоном будильник ставила! Кто-то сейчас отдаст за него ползарплаты!

Триан наклонился к ней, голос у него был низким и спокойным:

— Для них это прошлое. А прошлое всегда дороже золота.

Лида замолчала. И вдруг почувствовала, как сердце сжалось. Её прошлое — вот оно, под стеклом. Музей.

---

После зала был коридор с витринами. На одной лежала… фигурка самолётика. Не тот золотой, но похожий. Металл потускневший, крылья короче. Подпись: «Форма, найденная в развалинах пирамид. Символ перехода».

Лида прижала руку к запястью. Золотая нить под кожей едва заметно дрогнула.

— Вот и ответ, — прошептала она. — Меня звали не случайно. Кто-то тогда в панике просил о силе. И вот я тут.

Ален накрыл её ладонь своей. Его пальцы были тёплыми, лёгкими.

— Ты не случайность, Лида. Ты — выбор.

Она подняла глаза. И впервые в его взгляде не было лёгкости мальчишки. Там была нежность. И жажда.

Вечером, когда они вернулись в дом, Лида сидела на веранде. Город светился под ними, ветер шевелил волосы. Ален вышел следом, в руках у него был маленький экспонат — осколок пластика.

— Купил для тебя, — сказал он. — Чтобы у тебя было хоть что-то из твоего времени.

Она рассмеялась и покачала головой.

— Ты мне зубную щётку подарил?

— Нет. Просто кусок прошлого. Чтобы ты знала: оно с тобой.

И когда его пальцы скользнули по её щеке, Лида впервые позволила себе закрыть глаза. И позволила будущему прикоснуться к ней.

--- Дальше начались чудеса с инженерным акцентом. Зал «Ткани будущего» встречал звуком тихого шёпота — это шептали вещи. На прозрачных манекенах мерцали одежды, которые сами меняли фасон, как настроение в понедельник: пальто пересобиралось в плащ, плащ — в пиджак, пиджак — в платье с хулиганским вырезом. На табличке значилось: «Нейрошвы. Стирают обиды. Сушат слёзы. Не подходят для упрямства».

— Стирают обиды… — протянула Лида. — Дайте два. Причём XXL — на мою гордость.

Манекен повернул «голову» и написал в воздухе запахом бергамота: «Временно отсутствуют».

— Ну конечно, — вздохнула Лида. — Обиды всегда sold out.

Рядом витал «чулан запахов»: тонкие фляги с этикетками «Первый снег», «Пыль школьной библиотеки», «Горячий хлеб». Ален вдохнул «Пыль школьной библиотеки» и заулыбался, как мальчик, впервые разрешивший себе прогулять урок.

— Хорошо? — спросила Лида.

— Как будто меня в детстве никто не ругал, — признался он. — И можно листать книгу, пока не устанет мир.

— Осторожно, — предупредил Кай, — с «горячим хлебом» Лида начнёт покупать корабли.

— Поздно, — парировала она. — Мы уже на этой стадии отношений.

В «Зале нанороя» пространство было похоже на снежный шар. На ладонь выпускали рой — крошечные серебристые точки, которые на команду «мост» собирались в лестницу, а на команду «чай» — строили кружку и поддерживали температуру на уровне «согревает руки и чувства, язык не обжигает». Кай попытался заказать «борщ», рой задумался, сложился в ложку и вывесил в воздухе вежливое «пока нет рецепта вашей бабушки».

— Они знают, что нельзя без бабушки, — уважительно заметил Кай. — Нейросеть мудра.

Триан изучал «боевые» конфигурации: рой мог становиться швом, который за минуту латал порез на крыле «Удачи», мог — сеткой, ловящей мелкие дроны, мог — на секунду стать мечом (экспозиция вежливо предупредила: «только под присмотром»).

— Возьмём два комплекта, — резюмировал он. — Один — к крылу. Другой — к моим нервам.

Арен стоял у панели и фиксировал параметры как сладкие грехи: «порог сборки», «температура удержания», «допустимый шум команды». На вопрос смотрителя «вам чем-нибудь помочь?» Арен серьёзно ответил: «Да. Остановить время на пять минут». Смотритель улыбнулся и выложил в воздухе запах тимьяна: «Не предусмотрено регламентом».

---

Зал «Хронолента» оказался театром без актёров и с очень честными декорациями. На округлой сцене, как на бублик, один за другим накладывались века. Сначала — города на костях облаков; потом — войны за «ключи» (Лида одёрнула Алена за локоть: «Смотри, это история про мой характер»); затем — «Соглашение Источников»: первые матриархальные круги, где женщины — центральные узлы, а мужчины — «каналы и щиты».

Гид — всё тот же переливчатый — объяснял без пафоса:

— Эфир — не «магия». Это общая работа. Источник даёт тональность. Каналы держат ритм. Щит — обеспечивает форму. Если