Храм Великой Матери - Александр Шуравин
Звягинцев нашел мочалку, куски золы с каким-то веществом, которые служили местным мылом и, насколько позволял лимит воды, вымыл свое тело, после чего Камилла бросила ему новую одежду. Это была такая же невзрачная серая роба, но чуть потолще, и набитая изнутри чем-то наподобие меха, что было весьма кстати — осенний холод просачивался в замок-храм, и Сергей частенько мерз.
Сергея привели на аудиенцию к Великой Матери. Она была все в том же белом платье с рукавами клеш и восседала на украшенном стуле, как на троне.
— На колени, — произнесла она холодным отстраненным голосом.
Звягинцев понял, что его кошмар продолжается. Он безропотно опустился на колени. Пол был холодным, каменным, и это ощущение не могло притупить тревогу, сковавшую все его существо. Великая Мать смотрела на него сверху вниз, и в ее взгляде не было ни капли сочувствия. Только холодная, расчетливая оценка.
— Преклонись! — велела Великая Мать.
Сергей подполз к ней и облобызал ее белые туфли, а затем отполз назад.
— То, что ты сообщил нам важную информацию, это хорошо, — сказала Велика Мать, — это дает тебе шанс остаться в живых. Но ты недостаточно лоялен. Я дала тебе кров, еду, даже магическую инициацию. И чем ты отблагодарил меня? Ты в глубине души вынашиваешь идею стать главой культа вместо меня. Великий Отец! Надо же такое придумать… Вместо того, чтобы проявить подобающую покорность, ты возомнил, что можешь быть кем-то кроме моего раба. Неслыханная дерзость!
Великая Мать замолчала, выжидая. Звягинцев понимал, что любое слово сейчас может стать последним. Он дрожал, не столько от холода, сколько от страха.
— Я… я клянусь, — выдавил из себя Звягинцев, — я никогда не думал о таком. Я… я просто хотел понять… Я восхищаюсь вами, госпожа Великая Мать. Вы… вы — мой кумир.
Фальшь в его голосе была очевидна, но он надеялся, что это раболепствование хоть немного смягчит гнев Великой Матери.
Она презрительно фыркнула.
— Камилла!
Сестра расторопно вошла в зал для аудиенций.
— Накажи его. Но смотри, не переустерствуй. Он нам еще нужен… живой.
Камилла склонилась в поклоне и жестом приказала стражникам приблизиться. Двое крепких женщин в свои неизменных балахонах молча подошли к Звягинцеву и подняли его с колен. Их хватка была железной, и сопротивляться было бесполезно.
— Куда вы меня? — сдавленным голосом спросил Сергей, но ответа не последовало.
Его выволокли из зала аудиенций и потащили по длинным, холодным коридорам замка. Вскоре они оказались в подземелье, где сырость и запах плесени были особенно ощутимы. Тусклый свет факелов, закрепленных на стенах, едва рассеивал мрак.
Звягинцева привели в небольшую камеру, посреди которой стоял грубый деревянный стол и два стула. Камилла ждала их там, с плетью в руке. Ее лицо было бесстрастным, словно она собиралась выполнить рутинную работу.
— Раздевайся, — приказала она, глядя на Звягинцева и злорадно улыбаясь.
От девушки так и веяли ментальные волны садистского наслаждения. Сергей явно ощущал эти волны и теперь он начинал понимать, что значила фраза Годфрея: «Ты слишком громко думаешь».
Сергей немного замешкался, пытаясь снять дрожащими руками свою серую робу.
— Быстрее! — рявкнула Камилла, и одна из стражниц подтолкнула его к столу.
Когда Звягинцев остался совсем голым, его положили животом на стол и привязали руки и ноги к ножкам. Он почувствовал, как холодная древесина давит на его кожу.
— Прошу вас, не надо, — прошептал он, но его слова утонули в тишине подземелья.
Боль была такой острой, что Звягинцев закричал. Камилла продолжала наносить удары, методично и безжалостно. Каждый удар отзывался во всем теле, и он чувствовал, как кровь начинает сочиться из ран.
Через некоторое время Камилла остановилась, тяжело дыша. Она бросила плеть на пол и подошла к столу.
— Ты должен понять, — сказала она, наклоняясь к его уху, — что Великая Мать — это все для нас. Мы живем только ради нее. Любая мысль о предательстве — это смертный грех.
Она отошла от стола и знаком приказала стражницам отвязать Звягинцева. Его бросили на пол, где он лежал, скрючившись от боли.
И тут Сергей почувствовал, что тайное желание Камиллы, которое она всегда прятала внутри себя, стало рваться наружу. Девушку буквально сотрясало изнутри.
— А теперь оставьте нас, — велела она стражницам, — нам нужно еще кое-что… обсудить.
Стражницы ушли, а Камилла, пнув Сергея ногой, сказала:
— Вставай! Быстро!
Тот поднялся с превеликим трудом. Его шатало.
— Ляг на спину, — скомандовала девушка и резко сбросила себя балахон.
И только сейчас Звягинцев понял, что за тайное желание она в себе хранила. Похоть. Дикая, животная, еле сдерживаемая жгучая похоть. Его избитое тело дрожало, но он не мог отвести взгляд. Перед ним стояла Камилла, обнаженная, красивая, с черными распущенными волосами. Ее глаза горели не только садистским наслаждением, но и голодом, неприкрытым и всепоглощающим.
— Чего стоишь! Ложись! — нетерпеливо проговорила девушка.
Сергей покорно лег, а Камилла уселась на него верхов. Ее грязная похоть передалась и ему, эрекция, несмотря на усталость и слабость, возникла мгновенно, кровь ударила в виски, и биение сердца раздалось в голове, словно барабанная дробь. Девушка положила ладонь на его лицо, властно надавила, энергично работая бедрами. Сергей, обуреваемый страстью, нежно целовал ее растопыренные пальчики, чувствуя приближения оргазма. Камилла тоже вся дрожала и еле сдерживалась, чтобы не закричать.
Когда все закончилось, девушка равнодушным тоном приказала одеться и следовать за ней. Никогда еще Звягинцев не чувствовал себя таким униженным и опустошенным. Мало того, что его избили, так еще и грубо изнасиловали, надругавшись над его чувствами.
Глава 26
Лежа на жесткой кровати в своей келье, Сергей размышлял о том, что делать дальше. Ему ясно дали понять, что несмотря на все старания, он тут никто. Раб и игрушка для сексуальных утех голодных сестер. И ничего изменить он не в силах. «Нужно просто приспособиться, — думал Звягинцев, — Нужно научиться как-то с этим жить. Кажется, есть какие-то странные люди, называющие себя „субкультура БДСМ“ которые получают от этого удовольствие. Может быть, мне тоже стать таким же?» — Сергей рассмеялся, представив Камиллу в черном латексе. «Хотя… — продолжал рассуждать он, — это странно. Как можно получать удовольствие от боли? Это противно природе любого живого существа. Боль — это сигал в мозг о том, что организм получил опасные повреждения. Это сигнал опасности. Существо, игнорирующее этот сигнал, рано или поздно умирает. Такие не выживают и не передают свои гены потомкам. Можно научиться терпеть боль,
