Сталь и Кровь (СИ) - Оченков Иван Валерьевич
Стоит ли удивляться, что в честь такого «достойного» человека назвали улицу, на которой помимо всего прочего располагается официальная резиденция премьер-министра Великобритании. Последнее, впрочем, случилось несколько позже, а пока знаменитый «Большой и неудобный дом» (как его называл Уильям Питт-Младший) на Даунинг-стрит 10 использовался главой правительства лишь от случая к случаю.
Несмотря на то, что многие здания в окрестностях принадлежали правительству, а может и благодаря этому, район слыл рассадником криминала. Убийства, впрочем, там случались не часто, зато карманников и проституток было едва ли не больше, чем чиновников и служащих.
Нынешний премьер-министр лорд Эдуард Смит-Стэнли, 14-й граф Дерби, бывал здесь сравнительно редко, поскольку проживал в собственном особняке на Пэлл-Мэлл, однако их встречу с лордом-канцлером Бенджамином Дизраэли предпочел назначить именно здесь.
— Добрый день, милорд, — почтительно, но без излишнего подобострастия, поклонился тот своего патрону.
— Проходите, Бенджамин, — кивнул ему на ближайшее кресло лорд Дерби. — Здесь не так сыро.
— Благодарю. Говоря по чести, не думал, что мы когда-нибудь встретимся в этом здании.
— Да уж, мерзкое местечко. Зато рядом министерства иностранных дел и колоний, а также Вест-Индский офис [1]. Иногда это удобно.
— Дурные вести из Индии? — насторожился Дизраэли.
— К счастью, нет, — усмехнулся премьер. — С тех пор как мы упразднили компанию и передали колонию под прямое управление Короны, дела пошли на лад.
— Приятно слышать.
— Я рад, что вам понравилось, — желчно отозвался премьер. — Но теперь мне бы хотелось услышать что-нибудь столь же приятное и от вас.
— Увы, милорд, мне вас порадовать нечем. Несмотря на все наши старания, великому князю Константину удалось заручиться поддержкой императора Наполеона. Боюсь, мы не сможем воспрепятствовать строительству канала.
— Вы понимаете, чем нам это грозит?
— Конечно. Но граф Морни обладает огромным влиянием на своего брата и сумел заинтересовать его грядущими выгодами. А дело и впрямь ожидается весьма прибыльным.
— Еще бы! Но неужели ничего нельзя сделать?
— Ну почему же. Мы можем устроить кампанию в прессе, обвинив акционеров в мошенничестве, затем обратить внимание общественности на тяжелые условия труда рабочих.
— А они и впрямь так тяжелы?
— Не все ли равно? — пожал плечами Дизраэли. — Впрочем, зная арабов, ничуть не удивлюсь, что так оно и будет. Впрочем, милорд, прошу вас не обольщаться. Шумиха в прессе не остановит строительство. Еще можно устроить бунт на стройке. Создать перебои с поставками воды и еды, убедить Саид-пашу в злонамеренности русских и французов, которые в тайне ищут способ захватить весь Египет.
— Бенджамин, боюсь, и этого будет недостаточно.
— Требуется более весомый аргумент? Быть может, появление эскадры броненосцев перед Александрией произведет должный эффект?
— Пожалуй, — задумчиво ответил лорд Дерби. — Боюсь лишь, что сейчас это совершенно невозможно. Но, как я уже упоминал, наши дела в Индии пошли на лад, так что у нас будет больше возможностей в Европе.
— И в России?
— И там тоже, но хотел бы напомнить, что интересы Британии находятся по всему миру, а не только в этой варварской стране. Мы не можем сосредоточиться только на ней.
— Осмелюсь напомнить, милорд, именно эта «варварская», как вы изволили выразиться, страна нанесла нашей империи одно из самых позорных поражений за всю историю. Причем на том самом поле, на котором мы считались непобедимыми.
— Вы сейчас про дипломатию? — не смог удержаться от искушения подпустить своему помощнику шпильку лорд Дерби. — Неужели этот русский принц настолько уязвил ваше самолюбие?
— Не стану скрывать, мне неприятен великий князь Константин, — ледяным тоном отозвался Дизраэли. — Но дело вовсе не в нем, а в самой России. Огромной, неповоротливой и чудовищной… Пока эта страна существует, наша империя не может чувствовать себя в безопасности!
— Я рад, что наши мысли на этот счет совпадают. Нужно немного осложнить русскому царю жизнь, чтобы у него не осталось времени на вмешательство в европейскую политику. Начните, пожалуй, с Кавказа. Уверен, если дать горцам оружие, они…
— Боюсь, это не так просто, милорд.
— Что⁈
— Я говорю, что доставлять оружие на Кавказ стало практически невозможно. Русский флот надежно блокирует побережье.
— Кажется, раньше это не было проблемой?
— Раньше в составе их флота не было столько пароходов!
— О чем вы?
— Увы, милорд, после печальных событий недавней войны в составе русского черноморского флота оказалось слишком много паровых фрегатов и корветов, которые не пропускают к кавказским берегам ни одного судна.
— Но это нарушение свободы торговли! — возмутился граф Дерби.
— К сожалению, русским на это плевать. Они досматривают все суда в прилегающих водах и при малейшем подозрении на контрабанду тут же конфискуют товар. А если капитаны пытаются уйти…
— Захватывают судно?
— Если бы! Нет, они просто топят его, а выживших без затей вешают на реях.
— Но это варварство!
— Которому мы не можем помешать. Ведь если мы введем в Черное море свой флот, это будет означать войну, к которой мы сейчас не готовы.
— Это печально.
— Добавьте к этому, что царь Александр усилил Кавказский корпус еще несколькими дивизиями и назначил нового энергичного командующего. Так что я нисколько не удивлюсь, если русским удастся скоро покончить с этой язвой на своем теле.
— В таком случае, — жестко заметил премьер-министр, — нам придется найти другую. Ту же Польшу.
— Да. Это возможно. Тем более что царь Александр объявил амнистию, и скоро из Сибири и Европы вернутся участники прежних возмущений. Правда, я совсем не уверен, что восстание может увенчаться успехом. Русские слишком сильны.
— Зато у поляков много друзей во Франции, начиная с главы МИД графа Валевского! — парировал лорд Дерби. — Поверьте, мой дорогой Бенджамин, я вовсе не питаю иллюзий на счет польской шляхты. Если бы для победы над русскими было достаточно произносить пылкие речи, пить вино и объедаться, ясновельможные паны давно освободили отчизну, о несчастьях которой они так любят сокрушаться. Увы, ни для чего иного эта публика не подходит, так что независимость Польша получит еще очень нескоро. Но в данной ситуации лично мне будет довольно, если распадется этот противоестественный союз московитов с Наполеоном.
— А если французы рассорятся с русскими, — сделал вид, что задумался, давно все понявший Дизраэли, — проект канала заглохнет сам собой!
— Совершенно верно, — благосклонно кивнул премьер-министр. — И давно принадлежащий нам путь вокруг Африки останется единственным.
— Это будет настоящая победа, причем не только и не столько над Россией, но и над Францией. Гениально!
— Благодарю, друг мой.
— Все это, конечно, прекрасно. Но есть еще одна вещь, которая сильно меня беспокоит.
— О чем вы, Бенджамин?
— О затеянных русским царем реформах. Вы же понимаете, что главным инициатором их является Черный принц?
— Конечно. Без него сейчас в России вообще ничего не происходит.
— В том-то и дело. Так почему бы нам этим не воспользоваться?
— Боюсь, что не вполне понял вашу мысль…
— Если позволите, я поясню. На самом деле все просто. Царь Александр и его брат хотят модернизировать страну, и одним из главных препятствий на пути этого благородного начинания является Крепостное право. Весь правящий класс в России состоит из помещиков, которым совсем не выгодно освобождение крестьян. Больше того, самыми большими землевладельцами в этой стране является сам царь и его семья. Не так ли?
— Да, но я все еще не понимаю, как можно этим воспользоваться.
— Все очень просто. Надо, чтобы ходом этой реформы оказались недовольны все. Крестьяне, помещики, даже купцы… Пусть она вместо того, чтобы ускорить прогресс, замедлит его. Не укрепит, а ослабит власть царя, скомпрометировав перед подданными саму идею монархии. Разрушит ту сакральную связь, на которой зиждется их могущество!
