Дайте мне меч, и я переверну мир! Том 4 - Стас Кузнецов

только ее нареченный поднялся на ноги, повела себя странно. Закрыла лицо руками и пыталась скрыться с глаз долой парня. Сбитый с толку парень, увещевал её, просил не бояться, говорил, что не обидит, но тщетно, девушка явно избегала его, отходя в тень. Я сразу смекнул, что она не хочет, чтобы парень видел её изуродованное лицо и тело.

Парень, кажется, тоже догадался в чём дело. Он всё же заключил девушку в объятья и что-то шепнул ей на ухо. Девушка подняла голову и от увиденного, он вздрогнул. Губы его побелели, кулаки сжались, но он сдержался, стараясь не выплемнуть гнев на ни в чём неповинную девушку.

— Ничего, Марьяна, это ничего, — сдавленным голосом забормотал парень. — Я тебя и такую любить буду.

— Нет, Мэтью, я теперь порченная, — пуще прежнего рыдала девушка.

Парень осторожно, будто сделана она была из горного хрусталя, гладил Марьяну по голове. Боясь еще больше навредить ей своими ручищами. Я отчётливо видел, как глаза у него блестели, как дергалась щека.

И отрадно было сознавать, что этому горю я мог отчасти помочь. Я подошел к ним. Парень с девушкой тут же отстранились друг от дружки и поклонились мне. Я махнул рукой, прерывая их поклоны, и попросил Марьяну подойти поближе.

— Я помогу тебе, стой смирно, — попросил я.

Марьяна замерла. Я оценил состояние девушки — оно было крайне тяжелым. Явная трещина на позвоночнике, даже удивительно, что она ещё ходила и кланялась мне дурында. Кроме того — сломана рука, раздробленны пальцы. И ещё большая потеря крови. Судя по травмам, девушку неоднократно насиловали.

Я стал залечивать её раны одну за другой. Особенно осторожен был с лицом. Срастил нос, скулу. Убрал синяки, шрамы от ожогов, царапины, почти добился, чтобы кожа стала ровной. Я полностью вернул ей прежний облик, остался лишь один небольшой шрамик от ожога на лбу, но он совсем её не портил.

Я аж ахнул, такая передо мной красавица явилась — с ней могла соперничать разве что Стелла. Правда у Стеллы красота была утонченней, более аристократичной, в этой же девушке было больше простоты и непосредственности.

Одного я не смог сделать, это вернуть девушке утраченную девственность. Я честно попробовал, но добился только того, что мои щёки запылали румянцем.

— Спасибо! Слава всем ликам Триликого! Я хотела уже утопиться! Спасибо! — ощупывая лицо руками, плакала теперь уже от радости Марьяна.

Я улыбнулся. И она расцвела в улыбке в ответ.

— Рад быть вам полезным, — галантно поцеловал я руку Марьяне.

Она зарделась и опустила ресницы.

— Я… я чем-то могу отплатить за вашу доброту? — сбивчиво пробормотала девушка, украдкой поглядывая на парня, что стоял в отдалении.

Я понял, на что она намекает и хотел было разозлиться, но попридержал гнев, в конце концов, что она знала о мужчинах, когда первая её близость была насильственной. Вот и на меня подумала, что я такой же гад, как эти мроты.

— Будь счастлива, — посоветовал я. — И умей ценить своё счастье. Парень любит тебя и готов вопреки всему быть рядом — редкость, уж поверь мне.

Девушка зарделась, но решила стоять на своём.

— Благодарю вас, но я теперь всё равно порченная, ночь с вами — смыла бы с меня позор, и я вернулась бы к Мэтью, очищенной от скверного семени мротов.

Я поглядел на парня. Он явно догадывался о том, о чём мы вели тут речь и явно не осуждал свою подругу. Странные нравы и представления у этих людей.

Заманчиво ли было это предложение? Я видел эту девушку нагой, да и сейчас высокую грудь почти не скрывало простенькое платье. Тело её было гармонично и манило к себе. А взгляд был наполнен восхищением и готовностью отдаться. Предполагалась очень чувственная ночь.

Но у меня были свои принципе и ими поступаться я не собирался. Тяжело вздохнув, я ударился в морализаторство, что тоже — не самое приятное занятие.

— Нет, Марьяна, есть большая разница между тем, что берут силой и тем, что ты отдаешь добровольно. Ты можешь отдать добровольно верность и свою любовь Мэтью, и он это оценит. Ты чиста, перед богами и перед ними.

Девушка замерла, обдумывая мои слова, взвешивая их. А потом вновь улыбнулась, так тепло и искренне, наклонилась ко мне и быстро чмокнула меня в щеку.

— Так тому и быть, я буду верна до конца своих дней Мэтью, клянусь всеми ликами Триликого, — согласилась со мной девушка. — Спасибо, спаситель! Истина в твоих словах!

Мне даже стало как-то не по себе от силы собственного слова. Но я знал, что слова эти верные и правильные, я отдавал эту девушку в надежные руки и был в целом собой доволен.

Марьяна бросилась на шею Мэтью. Тот принял её в объятия. Парень посмотрел на меня и по его губам я понял, что он сказал мне спасибо. Я кивнул. Нравы нравами, а мужик он всегда мужик. Никому не понравится, что его женщину будет долбить левый мужик, пусть и спаситель, якобы для какой-то мнимой очистки её чести.

Восстановив правду и справедливость на этом участке, я занялся раненными женщинами и детьми. Одной плетью перебили хребет, у другой хлестала кровь не переставая. Был изувечен и ребенок лет одиннадцати, который за то, что показал Латифу язык, был этого языка лишен и поставлен босыми ногами на раскаленные угли.

Откуда в людях столько зверства, зачем творить такое друг с другом, понять мне было не дано. И иной раз я поглядывал на спящих в куче мротов с нестерпимым желанием передушить этих негодяев, пока они спят. Но считал, что такой поступок явится образцом трусливой подлости.

Хоть мои силы и казались неисчерпаемыми, они всё же закончились. Добило меня именно то, что мальчику пришлось его язык не просто залечивать, а выращивать его сызнова. Удалось это с большим трудом.

Когда все наконец-то были исцелены, я полностью опустошенный повалился прямо на землю у костра, успел увидеть далекие звезды, которые тут же расплавились в темноте и сразу же провалился в сон. Даже не найдя в себе силы отведать сваренной на костре каши с кониной.

Проснулся я от запаха похожего на запах шашлыка. И от какой-то внешней суеты вокруг.

Запах потянул за собой флешбеки из прошлой жизни. Костерок в лесу, палатка, пальцы перебирают струны гитары, песни о любви и дружбе. Рюмочка коньяка, и кусок сочного мяса