Начальник милиции. Книга 6 (СИ) - Дамиров Рафаэль

— Что там у него? — кивнул я на грудь.

— Ждём, пока Валентин отработает тротуар. Судмеда ещё не подпускали.

Судебно-медицинский эксперт был новый. Длинный, как берёзовый шест, но сутулый, будто всю жизнь просидел за конспектами. Вчерашний студент, а ныне врач Бюро СМЭ Зарыбинска. Я его видел впервые. Стоял в сторонке, топтался, будто не знал, куда себя девать.

— Валентин, — окликнул я криминалиста, который копошился на тротуаре, выискивая то ли микрочастицы, то ли следы обуви. — Студента можно сюда?

Я кивнул на судмеда.

— Да, да… — Валентин даже не обернулся. — Я уже отработал тротуар, ничего нет, только вот пуговицу нашёл оторванную. У потерпевшего-то они все на месте. Может, левая, но изыму. Вдруг Чижиков сопротивлялся и сорвал её с нападавшего?

Вопрос так и повис в воздухе — никто не стал бы сейчас спешить с версиями.

— Добро, — кивнул я и повернулся к медику. — Эй, медицина! Иди сюда, пора работать.

Парень двинулся к нам, на ходу чуть сутулясь, отчего, правда, ниже не стал. Всё-таки длинный — под два метра, но худой, что корабельная мачта.

— Александр Александрович! — радостно улыбнулся он, протягивая руку. — Я Вениамин, новый судмедэксперт, рад с вами лично познакомиться! Я читал в газете про Мухтара и про…

— Короче, Веня, — я пожал руку. — Давай к делу. Расстегни рубашку клиенту, посмотрим, что там у него такое кровит.

— Да-да, конечно! — закивал он, торопливо склоняясь над трупом и уже тянул руки…

— Перчатки, Веня, — напомнил я.

— Ах да! — хлопнул тот себя по лбу, вытащил из потёртого чемоданчика скукоженные резиновые перчатки, жёлтые, как осенняя листва.

Натянул их с натужным скрипом, наклонился и принялся за дело.

Расстегнул одежду на груди Чижикова. Я присвистнул, затем нахмурился и сдвинул фуражку на затылок. Было чему удивиться, потому что когда отодвинули пропитанную кровью рубашку, стало заметно, что на груди трупа был вырезан рисунок. Человечек.

— Товарищи, мне одному кажется, что у этого человечка женские формы?

— Ну да… Похоже… — закивали Гужевой и Веня.

— Валентин, запечатли эту картину, — позвал я криминалиста. — Гляди, у нашего потерпевшего художественная самодеятельность на груди.

Валя взял фотокамеру на изготовку, подошёл ближе и вдруг едва заметно отшатнулся. Копи себе опыт, копи, но всё равно такое видишь нечасто. Вернее, никогда. Я тоже впервые сталкивался с таким.

— Что скажешь? — подбодрил я Загоруйко деловым тоном. — Извращуга? Надругательство? Или маньяк-хохмач?

Валентин внимательно разглядывал рисунок. Палка, палка, огуречик — вот и вышел человечек. Только человечек с сиськами.

Схематичный и примитивный, как план эвакуации у нас в отделе.

— Нарисовано, как на детском рисунке. Это… женщина, — пробормотал он.

— Мы это и без тебя поняли. Что в руке у неё?

— Хм… Похоже… Похоже на весло? Нет?

— О! И правда весло! — воскликнул Веня. — Это знак!

— Какой ещё знак?

— Случай был: мальчик выжил в кораблекрушении, а отец погиб. Пацан вырос и начал убивать тех, кто тогда спасся, вырезая на груди жертв весло!

Я скептически хмыкнул.

— И где же это было?

— В книге. Точнее, в роман-газете читал! Детектив зарубежный.

— А-а… Ну понятно… Только у нас не просто весло, а баба с веслом. Что это значит? Думайте товарищи, думайте…

Внезапно Веня хлопнул себя по лбу.

— Так у нас на городском пляже статуя есть! Женщина с веслом!

Я взглянул на него.

— Вот это уже интересно.

— Сан Саныч… — подал голос Тулуш.

Я повернулся к нему.

— Что?

— Мухтар что-то чует.

Пёс всё так же стоял у края тротуара, вот только шерсть на загривке у него была слегка приподнята. Я частенько давал Тулушу поводить Мухтара по следу. Когда самому не получалось выезжать на банальные кражи, когда дел по горло, нашел провожатого своему любимому псу. Они как-то сразу спелись, словно давно знали друг друга. И вот теперь, пока я разглядывал загадочный знак на груди убитого, не заметил, как Тулуш, взяв инициативу на себя, провел пса по периметру, обследовал территорию. И он что-то учуял.

— След? — спросил я.

Тулуш кивнул вдаль:

— Туда.

Я посмотрел в сторону городского пляжа, как раз в том направлении тянул Мухтар. Но я не давал ему занюхивать след, он сам что-то учуял. Значит, унюхал нечто знакомое. Что это может быть?

— Ну что, товарищи, — сказал я, поправляя фуражку и перехватывая поводок Мухтара, — пора проверить, что нам хочет сказать эта ваша баба с веслом…

Глава 13

Пляж, покрытый опавшими тополиными листьями, уныло перекатывал их по сырому осеннему песку. Волны лениво лизали берег, будто не решаясь забрать с собой то, что осталось от лета.

Мы направились прямиком к ростовой статуе — старой, ещё пятидесятых годов, но закрашенной в ослепительный белый цвет слой за слоем, словно кто-то пытался спрятать её возраст.

Женщина с веслом смотрела на нас с лёгким изумлением — не ожидала, что целая делегация, да ещё во главе с собакой, вывалится из УАЗа прямо перед ней.

Мухтар первым подошёл к статуе, натянув поводок до предела. Деловито обнюхал основание, даже рефлекторно занёс лапу, но, вспомнив, что он на работе, а не на прогулке, сдержался.

— Похожа на ту, что у Чижикова на груди? — задумчиво пробормотал я, обходя монумент кругом и соображая, что же Грицук хотел этим сказать.

— Саныча! — вдруг выкрикнул Тулуш.

Я обернулся. Он уже вскарабкался на постамент, словно снежный барс на скалу, и что-то внимательно разглядывал в небольшом зазоре между рукой статуи и веслом.

— Тут что-то есть! Бумажка!

С этими словами он извлёк из щели смятый, свернутый листок.

— Записка, — констатировал Загоруйко, перехватывая её у Тулуша.

— Что там? — я приблизился.

Криминалист пробежался глазами по тексту, замер и покачал головой.

— Сан Саныч… я это вслух не могу прочитать. Сам посмотри.

Я взял бумажку. Угловатые, словно выдолбленные на камне, печатные буквы выведены химическим карандашом:

«НАЧАЛЬНИК, ТЫ СЛЕДУЮЩИЙ».

— Угроза, — тихо выдохнул Загоруйко. — Это написал убийца. Но зачем? И кто он?

— Известно, кто, — хмыкнул я, вглядываясь в буквы, пытаясь выудить из них хоть какие-то зацепки. — Грицук.

— Но зачем угрожать тебе? — недоумённо спросил Валентин. — Сбежал из больницы, логичнее было бы залечь на дно или покинуть город.

— Грицук — злобная и мстительная тварь, — сказал я, сжимая в пальцах записку. — Однажды он уже приходил по мою душу, но не получилось. Я нашёл его дядюшку, нацистского выродка, его пристрелили при сопротивлении. Я гонял Грицука с его дружками от Зарыбинска, гнал их до Мохова, пока не загнал в угол. Лишь Сафрон сбежал. Но я все время был у него на хвосте, а при задержании — Мухтар его покусал. Думаю, этот гад сильно огорчился присутствием в своей жизни оперативника Морозова, который потом ещё и стал начальником. Это его зацепило. Вот и мотив, по-моему, вполне правдоподобный.

Я на секунду замолчал, оглядел собравшихся и добавил:

— Но в этом есть и хорошая новость, товарищи: пока преступник не убьёт меня, он никуда не денется из Зарыбинска.

Коллеги моего восторга не разделили, поежились.

— Мне бы твоё спокойствие, Сан Саныч… — пробормотал Загоруйко.

— А это точно дело рук Грицука? — спросил Гужевой, морща лоб.

Я уже собирался привести доводы, рассказать, что почерк убийцы узнаваемый — один удар ножа, чистая работа. Но тут Мухтар, который до этого только нюхал записку, вдруг ощетинился, оскалил зубы.

— Видишь? — я кивнул на пса. — Он узнал запах своего врага. Молодец, Муха, хороший пёс… хор-роший…

— Да, — задумчиво зажевал губу Валентин. — Похоже, это и вправду он… Жаль, что пальчиков я нигде не нашёл в подтверждение. Но вот, что странно: зачем было убивать начальника ДОСААФ? Какое он-то имеет отношение к мести?