Путь Строителя 9 - Алексей Ковтунов
* * *
Деревья мелькали сплошной темной полосой, сливаясь в одну размытую стену, и только тропа впереди оставалась четкой, будто весь остальной мир решил отойти на второй план и не мешать. Кейн несся по своей излюбленной вечерней тропе, той, что петляет вдоль ручья и уходит на северо-восток через ельник, и ноги несли его с такой легкостью, что казалось, земля сама подталкивает при каждом шаге.
Основа текла по мышцам плотным потоком, ускоряла, подхватывала, и охотник давно перестал задумываться над тем, как именно это работает. Просто бежишь, просто быстро, и к утру все восстановится, если не перебрать. Десятилетия тренировок и постоянное движение по своему пути вбивают контроль основы на каком-то подсознательном уровне, никакие мысленные усилия для этого не нужны.
Собственно, в этом и суть вечерней пробежки. Разрядить Основу ровно настолько, чтобы к рассвету она вернулась к полному объему, ни каплей больше, ни каплей меньше. Ну и остановиться — значит отстать, любой путь требует постоянного движения, тут главное не перегибать, ведь нападение может случиться в любой самый неожиданный момент. Собственно, поэтому Кейн никогда не выкладывается на полную. Хотя за годы он научился чувствовать этот предел так же точно, как дистанцию при броске.
Раньше после пробежки была еще тренировка. Прибегал на площадку, доставал копье или короткий клинок и начинал отрабатывать быстрые удары на чучеле. Не мощные, конечно, от мощных оно бы развалилось еще в первую неделю, но короткие точные тычки выдерживало прекрасно. А больше и не надо, потому что зверю или человеку много силы не нужно, ему нужна скорость, и если ты быстрее, то ты жив, а он нет.
Кейн невольно вздохнул и прибавил ходу. Нет больше чучела, нет и тренировки. По столбу, конечно, тоже можно лупить, но толку от этого никакого, ни отдачи, ни понимания, куда вошло острие.
А вместе с чучелом пропало кое-что еще, и об этом думать куда тяжелее.
Взгляд по привычке скользил по обочинам тропы, и то, что он видел, совершенно не радовало. Звериные тропы, еще месяц назад утоптанные до голой земли, заросли молодой травой. Некоторые и вовсе затянулись, и по ним явно не ходили как минимум уже пару недель. Этот лес быстро восстанавливает растительность, Основы тут хоть отбавляй, ею пропитан каждый листик, каждая травинка или пригоршня земли.
Но и зверья тут всегда хватало, а сейчас ни свежих следов, ни обглоданной коры на молодых деревцах. Раньше за время вечерней пробежки Кейн мог встретить целые стада оленей или коз, мог услышать возню барсуков в подлеске и поставить по пути ловушку, чтобы утром вернуться за свежим мясом. Все это было так недавно и так естественно, что воспринималось как данность.
А теперь зверье уходит тихо, без паники, просто день за днем забирается все дальше от деревни, и причину понять несложно, потому что то, что надвигается с севера, звери чуют задолго до людей.
Кейн перемахнул через поваленное бревно и приземлился мягко, не сбив ритма. Ноги работают, Основа несет, и пока бежишь, думаешь, а к концу пробежки все раскладывается по полочкам.
Только вот полочки эти в последнее время какие-то кривые.
Без леса, без зверья он кто? Охотник без добычи, следопыт без следов. Обычный мужик с луком на стене, которую построил пацан вчетверо его младше. Всё, чем он жил, всё, что умеет лучше прочих, теряет смысл, если лес пустеет. Можно сколько угодно бегать по этим тропам и оттачивать удары, но если бить некого и выслеживать нечего, зачем вообще все это?
Мысль дурная, Кейн это понимал, и потому тряхнул головой и переключился на то, что случилось за день. Тем более, что звери вернутся, надо только этих безглазых гадов придушить, потому лучше подумать о чем-то более насущном, а не бегать жалеть себя.
Гундар попросил натаскать беженцев и местных мужиков обращению с оружием, и Кейн, само собой, выбрал копье. Самое простое и самое эффективное, особенно против зверья. Длинное древко и дистанция, что еще нужно, тем более, когда орудуешь со стены? Ткнул и спрятался, если надо, потом высунулся и ткнул снова, даже необученный крестьянин через пару дней начнет попадать хотя бы в неподвижную цель.
Поначалу был уверен, что лучше него с подготовкой вряд ли кто справится. Ну ладно, Вельт, тут без вопросов. Стрелок он такой, что лучше в округе точно не найти, и не только в округе. Этот гад может попасть в глаз летящему орлу, причем на приличной высоте, и это не байка из трактира, потому что Кейн видел это лично, стоял рядом и смотрел, как стрела ушла вверх и птица камнем рухнула вниз. Так что в луках Вельт разбирается, и тут спорить бессмысленно.
А вот сам Кейн, как выяснилось, в обороне не разбирается вообще.
Ну, может, и получше многих, но до настоящего профессионализма далеко. По крайней мере это стало очевидно, когда он посмотрел на работу гвардейца, которого тоже подключили к обучению. Еще в первый день Кейн подошел к нему и поинтересовался, зачем на вводном занятии раздавать людям мечи.
Их в деревне и так не густо, хотя с последней волной беженцев приехало пополнение, оружие погибших в боях солдат. Его собрали и привезли в деревню, но все равно свободных клинков наберется штук двадцать-тридцать, и раздавать их неумехам-крестьянам казалось кощунством.
На что гвардеец резонно заметил, что вводная тренировка тренировкой как таковой не является. Машут они палками для того, чтобы инструктор оценил потенциал будущих бойцов, и только тот, кто изначально машет палкой достаточно толково, получит настоящий меч вместе с копьем.
И ведь прав, тут не поспоришь. У гвардейца тренировки оказались комплексными и продуманными. Он и на площадке мужиков погонял, и на стену с ними залез, показал, как противник может забраться наверх и как эффективнее всего ему помешать.
При этом не дурак, потому что еще после первой тренировки подошел к Кейну сам и подробно расспросил, каких тварей можно ожидать. Как двигаются, есть ли уязвимые места. Кейн рассказал все, что знает, и ничего утаивать не стал, потому что бессмысленно это, даже не просто бессмысленно, а вредно. Если гвардеец будет учить людей обороняться от врага, которого не знает, толку от такого обучения не будет никакого.
Кейн
