Записки о сломанном мире - Ольга Войлошникова

Грин подбоченился, радуясь возможности поговорить:

— Да в самом убийстве, мистер Уилл, вовсе ничего выдающегося — забили девчонку толпой, как положено зомбячку успокаивать. Да только оказалось, что она не зомбячка вовсе была!

— Другая нечисть?

— Куда там! Вовсе живая! Только крашеная по этой ихней моде — под бледную немочь.

— А как же кровь? — я живо вспомнил бурую жижу, которая выступала из ран, наносимых Лиззи, и по позвоночнику снова невольно пробежала дрожь.

— А как же, кровь была! — охотно согласился садовник. — Только к ней сразу несколько человек кинулись — разом её, значит, и приложили. Да там и одного удара вилами в живот бы хватило, не считая топора в шею.

— Какие жуткие подробности!

— Это всё «Свисток», сэр. Они такое любят. Спасибо, бедняжка хоть не мучилась.

— Действительно, — пробормотал я, замечая, что мой огонь начал угасать. — Спасибо, Грин, я за обедом непременно почитаю.

Или лучше после, чтобы не потерять аппетит от физиологических подробностей.

* * *

После обеда я устроился в библиотеке с кофе и газетами и внимательнейшим образом проштудировал новости. Естественно, история из Крикенвилля была на всех первых полосах, кое-где переползая на вторую и даже на третью и обрастая дискуссией.

Инцидент выглядел бы досадным недоразумением, если бы не кровавый и драматический финал. Итак, девушка по имени Молли Пирс прогуливалась в центральном городском парке, где всегда много народа, огромное количество полицейских, обеспечивающих должный уровень охраны. Как ни парадоксально, именно охрана и сыграла в произошедшем основную трагическую роль.

Как уже было сказано, девица относилась к числу модниц, и в тот день она отправилась на прогулку, как следует обсыпавшись новейшей пудрой «Лунный свет» и подведя глаза голубоватыми тенями. Неизвестно, что доподлинно произошло в момент её прогулки по дорожкам парка, но для чего-то её понесло в ту часть, где собираются любители собак со своими питомцами.

Возможно — несколько сально предполагал «Жёлтый свисток» — Молли подыскивала себе покровителя из числа богатых джентльменов, которые любят выгуливать в той части парка своих породистых псов.

Далее все полицейские отчёты начинались с того, что служители увидели целеустремлённо бегущую из глубины парка девушку со всеми признаками поражения зомбо-вирусом. Хуже того — её преследовали собаки! А всем известно, что собаки терпеть не могут нечисть и всячески стараются отогнать её от своих владельцев.

На что среагировали гуляющие в парке собаки — непонятно. Возможно, укатившийся мячик запутался в подоле несчастной, собаки кинулись, она бросилась от них — а там уже у животных сработал инстинкт догнать бегущего? Или в тот день пострадавшая воспользовалась духами со слишком резким запахом? Противники свободного выгула собак намекали, что некто психически неуравновешенный из числа хозяев мог и натравить на бедную девушку свою псину. Противоборцы модных веяний открытым текстом заявляли, что нечего было рядиться под зомби — собаки нормально среагировали на отвратительный вид.

В этом месте я подумал, что прав был Джеральд: пока обыватели не начнут более-менее регулярно поднимать модниц на вилы, перепутав с зомби, это дурное веяние само собой не пройдёт. Какой ужас, что он практически предугадал события!

В общем, как бы то ни было, собаки бросились, и девушка побежала. Все очевидцы сходились в одном: если бы она хотя бы кричала! Но случилось так, что Молли от страха словно онемела и бежала совершенно молча, с искажённым от ужаса лицом. Завидев это, к ней бросились и несколько полицейских со своими тесаками, и служитель парка, загружавший на тележку вилами обрезки веток, и даже несколько мужчин из числа отдыхающих — в парке на пикники собралось несколько компаний, и вполне естественно, что мужчины кинулись защищать своих женщин и детей от опасности. Несколько одновременных ударов — и бедняжку стало уже не спасти.

— Кошмар, конечно, — пробормотал я, переворачивая очередную страницу. Внутренний разворот «Новостей» был едва не на две трети посвящён обсуждению произошедшего. Как я уже упоминал, кое-кто винил собачников, большинство осуждали дурную моду, но нашлись и некоторые, взявшиеся критиковать слишком поспешные действия полиции и общественности.

— Ну не знаю, — сказал я сам себе и представил, что было бы, если б я не догадался привязать Лиззи на трость с серебряным набалдашником. Я до сих пор слишком живо помню ту силу, с которой она рванула трость у меня из рук. И это, по свидетельству деревенских жителей, был вялый зомби!

Те господа, которые осуждают служителей порядка за поспешность, верно, живут в тепличных условиях и никогда не сталкивались с оскалом нечисти лицом к лицу. И всё благодаря кому? Благодаря тем, кого сами же и осуждают!

Я сердито хмыкнул и отложил газеты в сторону. Если б это была настоящая зомбячка, и она успела бы объесть лицо такому критикану, он бы, верно, совсем по-другому запел! Впрочем, подобные типы никогда не остаются довольными, хоть из кожи ради них лезь.

* * *

Сразу скажу, что две последующих недели общество бурлило обсуждениями. В газеты поступали такие мешки писем, что по уверению редакции, они печатали только самые выдающиеся из них.

Как и следовало ожидать, первыми задавили голоса тех, кто остался недоволен быстрой реакцией полицейской службы. Люди, столкнувшиеся с настоящими зомби лицом к лицу, отстаивали правомерность всех действий служителей порядка и активных граждан, а некоторые доходили даже до того, что требовали выписать им поощрение.

Выступления против собачников утихли сами собой после вала примеров помощи собак людям в разнообразных критических ситуациях.

А вот против моды на смертельную бледность поднялась настоящая волна, и утихать она никак не собиралась. Дело дошло до парламента, который со скрипом, но всё же утвердил закон, запрещающий появление в общественных местах в неестественном виде. За «мертвецкую моду» отныне полагался штраф и домашний арест сроком до месяца, а при повторном нарушении — выселение на жительство в специальное поселение (оказывается, здесь и такие есть).

Между тем я продолжал свои посещения клиники и настойчивые каждодневные упражнения. Две недели усилий привели к росту моего личного потенциала с шестнадцати до восемнадцати. Оба доктора ходили вокруг меня, как хищные акулы и, кажется, усердно конспектировали всё происходящее, готовя материал для своих научных статей. Как сказал у дверей моей палаты маленький доктор Уоткинс: «Это будет бомбический материал!»

Не знаю уж, насколько бомбический, но я получил некоторую надежду. Если усилия доков и дальше будут увеличивать то, что я представлял себе как трещину в