Повелитель гоблинов. Том 7 - Андрей Мельник
Я развернул карту. Потёртый, подпалённый по краям лист с нанесёнными на него линиями, отметками и символами. Не наш район, это точно. Зато очертания рек, озёр, гор, и парочка населённых пунктов имеется. И что-то вроде моря лежит на восточной части карты. Придётся изучить на свежую голову, чтобы понять по всем этим ориентирам хотя бы примерно, какой регион она показывает.
— Что отдал за неё?
— Сущие пустяки! Три бронзовых наконечника копья и кувшин медовухи. Путники были сговорчивые и уставшие, а медовуха наша, как вам известно, творит с переговорами чудеса.
— Хорошо. Что дальше?
— Дальше было-таки веселее. Торговые караваны приходили, четверо. Предложили купить у нас боевое снаряжение, а сами какое-то барахло предложили. Барахло, впрочем, было из золота и серебра. Под слоем грязи, а значит, где-то его раскопали. Я осмотрел, прикинул, и мы произвели честный обмен. Отдали им наше старое снаряжение — то, что помятое и побитое, — зато получили золото, серебро и горсть драгоценных камушков за четыре лука и колчаны со стрелами.
Ещё одни шли с едой. Мы их подчистую раздели! Всё забрали-таки, кроме набедренных тряпок, — расплылся Бруп в довольной улыбке. — Навар, вождь, вышел-таки приличный. Они даже не торговались особо. Видать, в их краях с бронзой совсем худо. Радовались двум кривым кинжалам так, словно мы им ключ от города вручили.
— Неплохо. Ещё?
— Были ещё двое. Шарлатаны, — состроил Бруп скорбную гримасу.
— Почему шарлатаны?
Бруп печально вздохнул:
— Потому шо предлагали лампу с джинном и ковёр-самолёт. Лампа оказалась самая обычная. Масляная. Без джинна. Но красивая, медная, с узорами. Ковёр тоже обычный. Тканый, с бахромой. Не летает. Но тоже красивый.
По залу прокатились смешки. Миори прикрыла рот ладонью, Карамелька хихикнула.
— И что отдали взамен? — уточнил я, уже предчувствуя, что мне скоро придётся валериану искать и отвары из неё делать.
Бруп, к моему удивлению, просиял с такой гордостью, что чуть не осветил зал.
— А вот тут, вождь, я их таки облапошил! Спихнул этим голубчикам тюк сушёных листьев табака, к которому у них было крайне странное и неудержимое влечение. Они как увидели, так аж затряслись. Я ещё цену вдвое поднял, а они всё равно согласились, лишь бы забрать. В итоге мы получили красивую лампу, красивый ковёр и избавились от бесполезных листьев, которые только место на складе занимали.
Табак — это так-то не бесполезная штука. Пюрешка её время от времени использует для защиты от насекомых…
Ладно. Ковёр, на самом деле, вещь дорогая. Может, обменять на что-то более полезное получится. А может, научатся мои гоблины свои ковры ткать… Так-то ковры и для украшения жилища сгодятся, для сохранения тепла и чистоты. Да и статусности они придают. Потом посмотрим, что из себя представляет сломанный ковёр-самолёт.
— Ладно, принимается. Это всё?
Бруп замялся. Потёр подбородок, посмотрел в потолок, словно вспоминал незначительную деталь.
— А ещё я таки купил слона. Волосатого.
В зале повисла тишина. Даже камин, кажется, перестал потрескивать.
— Так… А ну-ка поподробнее, — медленно произнёс я.
— Его привели те же путники, что с картой. Обошёлся недёшево, но… Надо его таки видеть! Огромный, лохматый. С бивнями, хоботом. И смирный. Стоит в большом загоне и жуёт сено. Правда, таки жрёт он его больше, чем половина всех остальных животных… Так что я уже сомневаюся, шо оно того стоило.
Офигеть! Мамонт! Надо его на самообеспечение едой перевести, пока он нас не объел.
— Пошли смотреть, — поднялся я.
Совет прервался. Все до единого, включая хромающего Стрыга, потянулись за мной через ночной город к дальнему загону у западных ворот. Загон оказался не просто большим, а чудовищно огромным. Болт, видимо, строил его для стада быков, а не для одной конкретной животины. Но мамонт занимал добрую его треть!
Он стоял в дальнем углу, освещённый двумя факелами на столбах. Лохматая гора мышц и бурой шерсти высотой в три с половиной метра. Загнутые вверх бивни длиной в мой полный рост. Маленькие глазки блеснули в свете огня, хобот лениво потянулся к охапке сена и засунул её в пасть с такой невозмутимостью, будто ночные визиты десятков зелёных коротышек для него привычное дело.
— Если его разогнать в сторону вражеского строя… — задумчиво протянул Орочи, и в глазах зажёгся профессиональный огонёк, — ни один щит не выдержит, никакой строй не удержится.
— А сколько металла на броню для него уйдёт? — Стан прикинул размеры зверя и тихо присвистнул. — Пластины на голову, на бока, на ноги… Нам полгода ковать.
— А на нём можно сидеть? — Коржик подпрыгнул, пытаясь рассмотреть спину мамонта через ограду. — Представьте, площадка наверху, лучники стреляют сверху вниз! Боевая башня на ногах!
Мамонт, будто услышав последнее предложение, повернул голову в нашу сторону и издал низкий утробный звук.
— Так, хватит фантазировать. Пошли обратно, пока не разозлили, — скомандовал я, хотя в голове уже крутились те же самые мысли, что и у Орочи с Коржиком.
Бронированный боевой мамонт с установленной на спине вышкой, кучей лучников и баллистой. Ух! Дайте мне ещё пару мамонтов! Растопчу надежды Железнозуба на победу!
Хотя без подходящего дрессировщика он скорее нас растопчет… Надо подключать Коржика, а может, и Сливку тоже. Их способности могут сработать. Пусть это и не их профиль…
Вернулись в зал совета, расселись по местам. Настроение у собравшихся заметно поднялось. После вида мамонта даже война казалась чуть менее пугающей. Впрочем, радоваться рано. Пора поставить точки…
— Прежде чем продолжим, все должны знать, зачем мы ходили к Озёрному и что нас ждёт, — обвёл я взглядом присутствующих.
Рассказал коротко, без лишних подробностей. Нападение орков Железнозуба на поселение Стрыга. Осада, варги на фланге, штурм. Наш марш-бросок, ночная атака, решительная победа и побег парочки наездников врага. Решение эвакуировать оставшихся жителей Озёрного, потому что удержать поселение с горсткой калек невозможно. Железнозуб потерял несколько сотен воинов, но основная его армия не участвовала. Три тысячи орков на севере ждут команды и, когда они узнают о нашем существовании, придут сюда.
Лица присутствующих стали серьёзными. Стан нахмурился и сжал кулаки. Эйнштейн побледнел, но не прекращал конспектировать. Спартак и Шрам переглянулись и почти синхронно кивнули друг другу. Они-то знали, что ждёт, ведь были там.
— Стрыг пришёл к нам как союзник, потерявший дом, — закончил я. —
