Великий артефактор из трущоб - Amazerak
Артефакты, которые продавались в магазине при мастерской, стоили, разумеется, очень дорого, начиная от пятидесяти рублей и заканчивая тремя тысячами, но меня они совсем не впечатлили — поделки среднего качества, усиленные кварцами — камнями, у которых, в отличие от корундов, значительно меньшая проводимость магии, да и те отшлифованы весьма посредственно. Но даже их простолюдин не мог приобрести без особого разрешения.
Оборот драгоценных металлов, камней с высоким содержанием частиц силы, а тем более кристаллов души из диких земель контролировался государством. Если кто и мог себе позволить купить их, то лишь лицо дворянской крови.
Серебряные и золотые изделия продавались свободно, но они были, что называется, выхолощены, не имели частиц души и не подходили для зачарования.
Также я узнал, сколько стоит зарядит артефакт. Оказалось, не так уж и дорого: один-два рубля за слабое изделие, и до тридцати — за сильное. Если я прежде подумывал предоставлять услуги по заряжанию артефактов, то сейчас отбросил эту идею. В мою халупу мощные изделия всё равно никто не понесёт, а с заработком пять-десять рублей в неделю развития никакого не будет. Мне хотелось открыть производство артефактов, а для этого нужны оборудование и материалы, которые стоят больших денег.
На соседней улице имелся магазин стрелкового оружия. Простолюдину и для него требовалось разрешение, которого у меня, разумеется, не было. Но зато патроны продавались свободно, в том числе с серебряными пулями и потенциалом зачарованию.
Последние были только калибра 5.5 линии для револьвера М1919. Я купил восемнадцать патронов по двадцать пять копеек за штуку, тогда как обычные стоили в три раза дешевле. Если мне предстоит убивать низших существ, усиленные пули будут совсем не лишними.
Таким образом, в моём кармане снова начала появляться дыра. Осталось двадцать с небольшим рублей, если не считать деньги, выданные Лориэн. Но зато я получил много чего полезного начиная от одежды и заканчивая инструментами для моей будущей мастерской.
А вот моё почти бесправное положение не могло не печалить. Я привык, что мне, как аристократу, открыты все дороги, но здесь я не имел знатного происхождения, и мне предстояло, либо получить титул, либо подделать документы, либо придумывать некие хитрости, чтобы заниматься своим ремеслом. Какая ужасная нелепость!
Вспомнился трактирщик Калач. Возможно, товар получится сбывать ему. Мне противно было иметь дело с таким человеком, я знал, что он нечист на руку, но этот мир со своими порядками не оставлял мне выбора.
На обратном пути я думал о семье Тимофея, проживавшем в Орловском воеводстве. Там остались сестра Марина и брат Иван. Марина была бойкой шестнадцатилетней девчонкой, работала на швейной фабрике. Она хотела учиться, но учёба стоила денег, что ставило крест на будущем сестры. Иван был ещё моложе, трудился помощником повара в каком-то трактире.
Заработки всегда были скромными. Отец, служивший в пограничной крепости в чине унтер-офицера, получало мало, пусть и чуть больше обычных работяг. Но тогда хоть как-то жили, даже некие сбережения в банке имелись. Когда папаша погиб, финансовое положение семьи резко ухудшилось. А потом и мать померла, и чтобы сводить концы с концами и продолжать арендовать дрянную однокомнатную квартирку, пришлось выйти на работу младшему брату, который до этого учился в гимназии и планировал поступить в профессиональное училище. В противном случае семья могла оказаться в бараке, в одной из тех комнат, где в жутких, антисанитарных условиях проживало по несколько человек, и где клопы и вши считались обычным делом.
Тимофей поехал в Москву за лучшей жизнью, надеясь в скором будущем перетащить с собой семью. Ради них старался. Для меня же брат с сестрой были обузой, ведь мне придётся отправлять им часть заработанных средств, заботиться о них. Но я не мог их бросить. Что-то внутри противилось, словно отголоски личности Тимофея остались со мной вместе с его воспоминаниями.
Извозчик остановился возле самого моего дома. Я зашёл в горницу, Лори читала какую-то книжку при свете керосиновой лампы.
— Долго ты, — проворчала Лори. — Ужин уже остыл.
— Спасибо. А это… — я заметил половину яблочного пирога на столе.
— А… Приходила Айри, девушка, которую ты спас от налётчиков, принесла тебе пирог. Говорит, благодаря тебе они с матушкой остались живы. Прости, но я половину съела. В конце концов, не ты один их спасал, правда ведь? Очень вкусный, кстати. Она знает толк в яблочных пирогах.
— Ты тоже неплохо готовишь, — я наложил себе картошку с овощами и мясом, что ждала меня на сковородке, и устроился за столом. Весь день не ел и был голодный как волк. — Чего читаешь?
— Приключенческая книга, это тоже Айри принесла. Я попросила почитать что-нибудь, а то скучно. Тренировалась полдня, а потом не знала, чем заняться. А ты где пропадал? Думала, тебя легавые загребли. А ты вон, смотрю, в обновках.
Я поведал о том, что видел в городе, и похвастался своими приобретениями, на которые Лори взглянула без особого энтузиазма. Для неё все эти приспособления мало что значили.
— Кстати, тебе тоже неплохо было бы приодеться, — заметил я.
— Нет, нет, мне и так нормально, — отказалась наотрез девушка. — Вот заработаю, тогда куплю себе что-нибудь. А ты другие базы ловчих не нашёл?
— Нет. Даже не занимался этим, — признался я. Но о встрече с Трубецкой рассказывать не стал. Какой смысл что-то говорить, когда ещё толком ничего не ясно?
— Жаль. Тогда поеду сама.
— Это вовсе ни к чему. Я ещё раз наведаюсь на ближайшую базу. Да и потом, Фалдриан хочет взять нас на вылазку в свой мир, забыла?
— Когда это будет? А деньги мне нужны сейчас.
— У нас пока есть деньги.
— Ага, у тебя. Я же задарма ем. А мне и одежда кое-какая нужна, и прочие вещи.
— Сколько тебе нужно денег?
— Неважно. Мне не нужна благотворительность.
— А это не благотворительность. Ты мне помогаешь, считай, это плата за труд.
— За какой труд? Ты меня содержишь.
Я улыбнулся:
— И тебе это не нравится.
— Я — не содержанка! — сверкнула глазами Лори. — Я — воин.
— Никто в этом и не сомневается. Скажи, все эльфы такие гордые или только ты?
— Эльфы? Да я даже не настоящая квенди, только наполовину. Даже языка эльфийского не знаю, кроме пары ругательств. Я большую часть своей жизни провела в проклятом приюте! Ты видел, какие они? Высокие, стройные, с благородными чертами. А я… полукровка.
— Почему тебя это так расстраивает? Ты тоже будешь вполне симпатичной, если сменишь
