Вельруф - Антон Чернов

А у меня несколько “отлегло”. Потому что за оружие троица не хваталась, хоть смотрели недобро.

— Я — Вельруф, уважаемые. И… готов извинится перед вами в жидкой форме, — ответил я.

— Это как, обоссаться что ли? — хохотнул один из стражников.

— Это вот так, — жестом факира извлёк я три пивных кувшина — ну, обменный фонд, жидкая валюта никогда не лишняя, особенно если нихрена не весит и не портится.

— Пиво?

— Ага, — покивал я под бульканье троицы, после “смазки” смотревших на меня не столь агрессивно, хотя и не слишком миролюбиво.

— Так, от колотушек ты почти откупился, — задумчиво протянул старший. — Но всё-таки: нахера ты это сделал? Поржать?!

— Эм-м-м… да как бы… — демонстративно потупился я. — Мне вор встретился, на входе в долину, — решил я заложить в общем-то виновного, в определённом смысле.

— И что, подговорил?!!

— Да нет… просто сказал, что вам лучше не попадаться. А то оттрахаете, как женщину…

— Вот скотина!!! А ты…

— Я натравливать не хотел, — развёл я лапами. — Прятался под мостом, а тут меня за зад кусает. Я даже не понял…

— Гы-гы-гы, га-га-га! — раздалось в ответ.

В общем — пронесло, что я воспринял как хорошее предзнаменование. Подставил Ратфорда? Ну-у-у… скажем так, имён я не называл. А его слова, в общем, таковыми и были. Может, и правдивыми, кстати говоря: сейчас я — “призрак Старого лагеря”, пусть формально и прочее, но “гражданин”. А вот новичка могли нахлобучить, в разных смыслах.

Мяса у меня было достаточно, время — около полудня. И в принципе, на мой довольно импульсивный план хватало. Хотя… чёрт знает, что меня подгоняет. Возможно, нежелание “погружаться в рутину”, кстати говоря. Сам я вроде справлялся, но насмотрелся на пустые бессмысленные оболочки для вечернего пива вместо старых приятелей, а то и друзей.

Впрочем, не до самокопания — уже добрался до лагеря. Пробежался этаким “продуктовым вихрем”. Причём сэкономил: от пары окороков Хуно не отказался, так что я получил кусок металла и доступ к кузнице за них, а не за деньги. То есть даже некоторый запас выходил, порадовался я, раскаляя заготовку в горне.

— А что это ты собираешься делать, Вельруф? — заинтересовался Хуно.

— Тренировочный двуручник, — не стал скрывать я.

— Для арены?

— Угу.

— Тебе виднее… Ты что творишь, придурок клешнерукий?!!! — послышался крик души, на который я даже не успел ответить. — С тебя десяток кусков, — буркнул Хуно, отнимая у меня заготовку.

— Эм… я не против, — решил я довериться профессионалу. — Ты что творишь, придурок клешнерукий?!!! — взревел я, вернув Хуно его слова через минуту.

— Сам же сказал…

— Так, здесь — утолщение, — стал я тыкать руками, что кузнец, хмыкнув, начал исполнять.

В общем, через полтора часа у меня был цвайхандер, классический, двухгардовый. Это и было как раз тем, юношеским увлечением фехтованием — тяжёлый двуручник. С очень специфической манерой боя, которой я ни черта у местных не заметил. Они работали своими орясинами, как топором, как одноручником… В общем, техника была откровенно не та. Подозреваю, это не на пустом месте — “перекаченные” магией воины как бы не нуждались в “уловках”... Только эти уловки нацелены не только на “силу удара”. Работа цвайхандером сродни танцу, ну, в определённом смысле. Излишне поэтично, но довольно схоже с действительностью: при правильной работой телом, центры масс клинка и тела постоянно находятся в выверенном движении друг с другом. А сила… есть у меня обоснованные основания (основанные на разлетающихся кусках черепушек падальщиков), что я немного посильнее себя даже в лучшие времена. Ну а шестовой работы я не только не видел на арене. Она была просто невозможна большинством увиденных мной клинков, в силу конструкционных особенностей.

А вот дальше я направился к Скатти и заявил:

— Скатти, я хочу бросить вызов лучшим бойцам арены. На двуручниках, — продемонстрировал я перекинутый через плечо клинок.

— Сдурел? — заботливо поинтересовался Пейн Старого лагеря. — Иди, охладись, Вельруф.

— Сто кусков, — помахал я мешочком.

— Вот… ладно, хер с тобой — есть лишняя руда и кости, которые тебе мешают целыми — я не против, — ухватил он за мешочек. — И раньше не мог предупредить?!

— Нет.

— Хрен с тобой, Вельруф. И что у тебя? — на что я протянул ему свой дрын. — Затуплен, — констатировал он. — И нахера тебе? Есть у арены мечи…

— Предпочту своим, — покачал я цвайхандером.

— Решай сам, — махнул рукой Скатти.

И ускакал. Несомненно — собирать зрителей.

А затеял я всю эту хренотень вот по какой причине. Одним из “форматов” аренных боёв был как раз “вызов лучшим бойцам”. И ощутимая ставка, которая удваивалась за счёт арены по мере прохождения противников. То есть, первый бой — две, дальше — четыре, восемь и, наконец, шестнадцать сотен мер руды. В том, что я выиграю… Да не уверен, конечно. Но шансы неплохи, как минимум из-за нетрадиционной манеры владения клинком.

И этот риск убивает сразу двух косых: если не налажаю, то мне начнут делать пристойный доспех, что ой как не лишнее. А второй: этот поединок, одновременно — способ “показать себя” баронам. Многие стражи оказались стражами именно через такой способ, хотя и не мгновенно. Но на контакт рудный барон с победителем выйдет практически гарантированно. И если горбатиться на этих типов никакого желания нет, то вот проникнуть в замок получится наверняка, без авантюр и дурацкого риска.

Так что расположился я на скамеечке у арены, сложив лапы на второй гарде — до первой надо было и тянутся, неудобно. Ученички Фиска ходили вокруг меня, вставляя остроумные и “смищьные” замечания, но не дотягивали не то, что до остроумия. Даже до майора Пейна ощутимо не дотягивали, так что я на них не обращал внимания. И тут смотрю — чешет. Сам верховный призрак, своей призрачной персоной, смотря на меня с прищуром. Заметил Диего не только я, так что безуспешные попытки “в остроумие” были оперативно свёрнуты, а “шутники” разбрелись с невинным видом.

— Приветствую, Вельруф. Вижу, Скатти не шутил… — констатировал Диего, доскакав до меня.

— Приветствую, Диего. Смотря насчёт чего.

— Насчёт арены.

— Тогда — нет.

— Я это вижу, —