Мастер Алгоритмов. ver. 0.2 - Виктор Петровский
— Есть партия товара, — продолжил он, еще больше понизив голос. — Очень ценного. Военные кристаллы класса «Шквал». Их списывают со склада гарнизона для плановой утилизации на перерабатывающем заводе. Но до завода они, разумеется, не доедут, как вы могли догадаться.
Ну надо же, опять списания и утилизация. Только теперь даже формального повода не требовалось, все уже было сфабриковано целиком и полностью, и кристаллы были военные. Это уже было куда серьезнее обычных энергетических из жилых домов.
Он посмотрел на меня в упор, неприкрыто изучая мою реакцию. Я не отводил взгляда, на лице изобразил интерес. Без особых стараний. Мне и правда было интересно, просто по иным причинам.
— Их нужно «потерять» при транспортировке. Нужен человек в Министерстве, который обеспечит идеальные бумаги. Акт списания, разрешение на транспортировку, а потом — акт об «утрате груза в связи с непредвиденными обстоятельствами». Человек, который сейчас на хорошем счету у начальства и чья подпись не вызовет подозрений, — он выдержал паузу, а затем добавил: — Например, вы.
Он медленно, с весом, положил на полированную столешницу маленький, гладкий черный кристалл-носитель информации, который тускло блеснул в свете офисных ламп.
Картина становилась яснее. Вот почему его не смутил мой проект. Если бы мы сейчас дали по тормозам — про «хороший счет» у начальства можно было бы забыть. А Гаврилов собирался его использовать для таких схем, по сравнению с которыми домовые кристаллы — мелочь на пиво. Или на квас.
Он не искал краткосрочной выгоды, он был готов играть в долгую. Готов был жертвовать меньшим, чтобы заполучить большее. Тем и был опасен.
— Здесь все детали. Сроки, объемы, маршрут. И ваша доля. Посмотрите на досуге. Сумма, уверяю, вас не разочарует.
Я посмотрел на кристалл, потом на Гаврилова. Лицо сохранял спокойное, но вот на душе, не скрою, имело место некоторое волнение.
Военные кристаллы. Я не был знатоком законодательства, по крайней мере вне моей прямой сферы деятельности, даже в старой жизни. А уж в новой тем более. Но я бы не удивился, если бы эта их деятельность тянула даже на полноценную госизмену. Одно дело воровать бытовые кристаллы, которые и так были вполне легально (хоть и крайне тупо) списаны. Другое — связываться с военкой. Это был уже другой уровень компромата, и другие сроки. А может, и вовсе смертная казнь.
Что касалось «моей доли»… Тут я собирался внести корректировки. Добавить своих условий. Интуиция подсказывала — так просто согласиться нельзя, хоть нельзя и слишком наглеть.
Я отодвинул лежавший на столе кристалл с данными. Показательно, будто бы даже брезгливо, на пару сантиметров. Такой себе жест сомнения. Старый Волконский ухватился бы за него, как пес за сахарную косточку, но я-то был новый. А значит и спектакль надо было разводить новый.
Посмотрев на Гаврилова, я постарался придать своему лицу выверенное, отрепетированное выражение, в котором интерес смешивался с осторожностью. И амбизицозность человека, который знает, что достоин большего, но лезть на рожон просто так не собирается. Я хотел большего, но не хотел потерять все, такова была моя роль.
— Семен Аркадьевич… — задумчиво начал я. — Это… Серьезное дело. Военные кристаллы — это не фиктивные акты на списание лампочек, которые просто потеряются в архиве. Тут речь уже не о риске увольнения, тут пахнет государственной изменой. Сибирскими рудниками на всю оставшуюся жизнь.
Я встал и подошел к окну, глядя на вечерний город. Пора было поддать еще одного компонента: страха. Мне страшно, но я не паникую.
Давай, Дима, играй. Ты — молодой жадный волк, который с голодухи учуял запах большой крови, но опасается капкана. Покажи ему, что боишься, хоть и не до смерти. Он должен поверить, что ты слаб. Что тебя можно контролировать.
— Риск колоссальный, — заключил я, не оборачиваясь. — Помимо руки закона, есть еще Милорадович, и его следует опасаться не меньше. Если попадусь — он утопит меня собственными руками. Чтобы показать столице свою кристальную честность и лояльность. Он сделает из меня козла отпущения, и никто даже не пикнет.
Правильно. Упомяни князя. Покажи, что ты боишься его. Это сделает тебя в глазах Гаврилова еще более управляемым. Он будет думать, что держит тебя аж на нескольких крючках: жадности и страхе перед законом, самим Гавриловым, и теперь еще и начальством.
Гаврилов наблюдал за моим представлением спокойно, с легкой, почти отеческой усмешкой. Он видел именно то, что и ожидал увидеть — продажного чиновника, показавшего разум и характер, но при том нерешительного. Стоящего на пороге нового, невиданного ранее уровня. Так он должен был понять, что иной крыши у меня совершенно точно нет, увидеть «юный талант», для которого он станет путевкой в жизнь, при этом до конца этой жизнь удерживая меня в собственном кармане и вынимая оттуда по собственной воле в нужный час. Эдакий джин в бутылке, но только на вечном использовании.
— Риски учтены в вашей доле, Дмитрий Сергеевич, — сказал он спокойно. — И скажу честно: вы их серьезно переоцениваете. Думаете, что вы с этим делом один на один — это не так. Мы не только делимся со своими людьми, мы их защищаем. И защита у нас очень серьезная.
Я отвернулся от окна. Знал я, про какую «очень серьезную защиту» он говорит, знал имя, фамилию и положение этой защиты. Хотелось бы, чтобы он ее вслух назвал, под запись запонки в моем кармане, но нет. Не то место и не то время для таких вопросов, если Гаврилов что-то заподозрит — мне конец.
— Доля — это хорошо. Это очень хорошо, — я вернулся к столу и тяжело опустился в кресло. — Как и ваши гарантии. С учетом этого, я склонен согласиться. Однако, имеется у меня еще одна просьба. Личная.
Пришло время перейти к финальному штриху. К моей личной, реальной выгоде, которая для Гаврилова должна была сыграть роль еще одного крючка. И доказательства, что я готов замарать руки по самые плечи. Что я в деле.
Гаврилов подался вперед. Он увидел, что рыба не просто клюет, а просто-таки заглатывает наживку вместе с крючком и уже дергает поплавок так, что
