Пентюх - Алексей Александрович Стопичев

что лицо было похоже на фреску, и всё звала вечером погулять по улицам Бирюля. Да только мне этот плюс после знакомства с Ириной каким-то минусом уже казался. И сама Глафира, несмотря на боевой раскрас, виделась какой-то бледной и неинтересной. Я даже понять не мог, что мне раньше в ней нравилось. Какая-то вздорная, крикливая даже. И платья эти с рюшками, да кружевами… Потому от вечерних свиданий отговаривался, как мог.

А в одно из этих посещений Глафирой нашего присутственного места начался очередной виток моих приключений. И начался, надо сказать, довольно своеобразно. Глафира, как всегда, пришла с небольшой корзинкой с пирожками. На ней было очередное платье с рюшками, лентами и прочими финтифлюшками. Она встала перед моим столом, наклонилась, так, что из выреза платья чуть не выскочила грудь, и проговорила томно:

- Семён Петрович! Говорят, сегодня вечером в нашем театре выступление будет губернских актёров! Чудо, какой спектакль привезли! И мне тут подруга как раз два билета обещала! Не хотите сходить?

Я, глядя на два полушария, натянувшие розовую ткань платья, уже открыл было рот, чтобы согласиться, как дверь в управу распахнулась. И тут произошло сразу три вещи. Глафира разогнулась, покраснев. Ванька и Потап вскочили со своих мест. А в присутственное место зашла… Ирина Трунова! И я сразу понял, почему отказывал Глафире. Даже абсолютно ненакрашенная Ирина смотрелась в разы эффектнее и привлекательнее жеманной Дымовой. Простые штаны очень красиво облегали ножки и, кхм, ту часть девушки, что повыше ножек. А сюртук или камзол, чёрт их тут разберёт, шикарно подчёркивал талию и то, что было повыше этой талии. Ну, и лицо. С огромными глазищами, не жеманное, не разукрашенное было для меня в разы красивее лица Глафиры. А ещё это лицо частенько было насмешливым, как сейчас. Она окинула взглядом нашу комнату, и Ванька с Потапом, увидев на груди Ирины георгиевскую ленту – знак изыскателей, сомлели разом. Иван кинулся предложить даме стул, да чуть не навернулся, споткнувшись о другой стул. А Потап поклонился и спросил срывающимся голосом:

- Сударыня, не хотите ли испить?

- Сударыня знает, где вода, мальчик, - ухмыльнулась Ирина и направилась к моему столу. Подошла, наклонилась и… поцеловала меня в губы. А потом распрямилась, улыбаясь всё так же ехидно, и спросила: - Что же ты Семён, меня совсем позабыл? А что обещал! Какие слова говорил!

Глафира, пискнув что-то невнятное, бочком вдоль стеночки просеменила к двери и выскочила наружу. Ванька, как был со стулом в руках, так и сел на задницу, не выпуская стула. А Потап икнул громко и тоже сел. Что характерно – мимо стула. А я вскочил на ноги, чувствуя, как горят у меня щёки, и просипел, потеряв неожиданно голос:

- К-какие слова?

- Красивые, Сёма, - на мгновение прикрыла свои глазищи девушка. Но тут же их распахнула и спросила: - Где тут Игорь Фёдорович Кротовой?

Мы синхронно ткнули пальцами в закрытую дверь кабинета председателя, Ирина кивнула благодарно эдак и чуть снисходительно и прошла к двери. Секунду поразмышляла о чём-то. А я, уже немного изучив её сумбурность, предположил, что она размышляет – открыть дверь с ноги, либо всё же постучать. Девушка выбрала второе. Пару раз стукнула костяшками в дверь и стремительно вошла внутрь. Ванька и Потап уже вскочили с пола и сели на свои места, стараясь не глядеть на меня и друг на друга. Я тоже сел на своё место и размышлял, что же это могло быть, и зачем Ирина пожаловала к Кротовому. Впрочем, я очень быстро об этом узнал.

Спустя несколько минут из кабинета Ирина вышла в сопровождении Игоря Фёдоровича. Тот подошёл к моему столу, и я будто дежавю ощутил. Только вместо тучного исправника позади моего начальника стояла и улыбалась Ирина. Председатель земской управы посмотрел на Ваньку, на Потапа, прокашлялся и сказал:

- Семён, надо будет тебе прокатиться в волостное село Разумное, что на речке Разуменке.

- Опять убийство? – спросил я, старательно не поднимая головы от бумаги, которую начал заполнять. Это был ответ на обращение мещанки Прасковьи Мандрыкиной, жалующейся на соседку. По мнению Мандрыкиной соседка занималась презлым колдовством и оттого увела у неё мужа. Потому Прасковья требовала принять меры к злой колдунье, наказать её примерно, а мужа вернуть. Я красиво вывел начало ответа: «Уважаемая сударыня!».

Кротовой переступил с ноги на ногу и даже хмыкнул с нотками возмущения. Но я продолжал писать ответ, делая вид, что очень сильно занят: «Сим спешу Вам сообщить, что земская управа не занимается вопросами колдовства, а также возвращением домой ушедших мужей». Председатель хмыкнул опять. На этот раз сердито. И произнёс строже:

- Семён Петрович! Вы, быть может, поднимете голову на нас?

- Я работу работаю, - буркнул я, продолжая писать ответ: «По вопросам незаконного использования магии в целях околдования чужих мужей Вам следует обратиться в магическую управу, расположенную по адресу город Бирюль, улица Теневая, дом 8».

- Подождёт работа! – чуть ли не взвизгнул Кротовой и смущённо обернулся к Ирине. Я со вздохом отодвинул от себя карандаш и откинулся на спинке стула, показывая, что внимательно слушаю.

- То-то же! – шевельнул усами начальник и изобразил на своём пухлом личике улыбку: - Ирина Викторовна Трунова прибыла из Вронжска с распоряжением губернатора выделить команде изыскателей в помощь писаря земской управы.

- А что, во Вронжске своих писарей нету? – с интересом спросил я, поглядывая не на начальника, а на Ирину. Но в солнечном сплетении ёкнуло что-то, и я не мог понять – страх это или предвкушение.

- А это не нам рассуждать! – побагровел мой начальник, - Сказано – писаря земской управы, значит, так тому и быть!

Кротовой откашлялся и продолжил:

- В общем, поедешь ты! Во-первых, у тебя, кхм, уже есть опыт. А во-вторых, Ирина Викторовна попросила, чтобы тебя отправили с ними. Потому собирайся в командировку!

- А зачем вам писарь, Ирина Викторовна? – спросил я у девушки, так ворвавшейся в мою жизнь.

- Семён, - Ирина очаровательно улыбнулась: - Губернатор поручил нам провести раскопки старых развалин за селом, и нужен будет кто-то из администрации, чтобы фиксировать находки. Вот я и попросила, чтобы выделили вас. Или вы отказываетесь? Тогда я могу, конечно, рассмотреть другую кандидатуру!

Девушка посмотрела с интересом на Ваньку, а после на Потапа. И тут я почувствовал что-то вроде ревности. И выпалил, сам от себя не ожидая:

-