Кровь черного мага 4 - Эрик Гарднер

священник. Его лицо было бледно и было видно, что он сильно волнуется, хотя и старается держать себя в руках. А еще я заметил еще кое-что и моментально понял как себя вести. Я встал, протянул ему руку пожатия.

— Добрый день, святой отец, присядете? Кофе? Или, может, что покрепче? День сегодня непростой, не так ли?

Священник смотрел на меня с некоторой растерянностью, машинально пожав руку и вздрогнув от прикосновения. Я между тем сделал знак официанту, не дождавшись ответа, и тот принес священнику шнапс.

— У вас наверное накопилось множество вопросов? Не стесняйтесь, говорите.

Мой спокойный, уверенный тон действовал на него почти гипнотически. Разглядывая меня, он и и сам немного успокоился.

— Вы правы, Ваша… Светлость. У меня очень много вопросов. В частности о том, что случилось со священником в Гретзиле.

Я молчал, ожидая продолжения.

— Госпоже Халевейн не удалось скрыть от меня то, что произошло около вашего дома. Тот священник постоянно писал мне и звонил насчет вас, спрашивал совета. Он опасался за благополучие жителей Гретзиля.

— Но вы же в курсе, кто был причиной этого благополучия? — поинтересовался я.

— Да, госпожа Халевейн мне потом рассказала. Что только благодаря вашей благотворительности жизнь в городке наладилась. Впрочем, она рассказала и то, что вы убили священника, как и многих гретзильцев.

— Они устроили «охоту на ведьм», а по факту убили ни в чем неповинных детей, хотели убить мою тетю и дочь госпожи Халевейн.

— И вас не мучают угрызения совести? — спросил священник.

— Вы ведь помните, кто я? — произнес я. — Я буду уничтожать любого, кто будет покушаться на мою жизнь или жизнь моих близких. А вскоре, после церемонии, и на жизни моих подданных, в том числе вашу. Хотя вы сейчас как раз пришли с мыслями меня убить, не так ли?

Я увидел, как священник дернулся.

— Скажите, — продолжил я. — Вы в самом деле могли бы это сделать? Нарушить одну из ваших заповедей, считая что спасете таким образом Фризию? Вы держали прежде оружие в руках?

— Как вы узнали? — выдавил из себя священник. — С помощью магии?

— Нет, у вас пиджак оттопыривается в том месте, где вы спрятали пистолет. Удивительно, что вы прошли мимо охраны. Видимо, не вы один хотите моей смерти.

Священник напряженно смотрел на меня.

— Вы не позовете охрану?

— Зачем? Я не к тому, что справлюсь с вами и без нее. Я лишь надеюсь, что мы все-таки придем к взаимопониманию. А также напомню об одной дороге и благих намерениях. Вы же понимаете, куда приведет Фризию моя гибель? Под прусскую корону. Представляю лицо прусского короля, когда ему сообщили, что я жив. Второй раз Фризия вновь уплыла у него из-под носа.

Я невольно улыбнулся. Священника моя улыбка окончательно смутила и он задумался.

— Пообещайте мне, что не задумали вреда Фризии.

— Обещаю. А еще чуть позже я произнесу клятву. Надеюсь, для вас это будет куда более весомым аргументом, чем наговоры вашего безумного коллеги?

Священник омрачился.

— Да, я тоже иногда думал, что он не в себе, настолько он был одержим мыслью, что вы хотите навредить жителям Гретзиля. И… я приношу вам свои извинения, что подозревал вас в дурном. Да и наверное в какой-то момент я сам заразился теми безумными страхами.

— Вот и замечательно. Только пистолет тут лучше оставьте, чтобы еще кто-то с наметанным взглядом не увидел.

Священник закивал, поспешно выложил оружие на стол, словно оно жгло ему руки. Я накрыл его ладонью и пододвинул к себе. Увидел как округляются глаза у Маделиф, Карлфрида и Финбарра, наблюдавших за нами издалека.

— Что ж, я рад, что мы пришли к пониманию, увидимся на церемонии, святой отец, — я пожал ему руку, прощаясь.

Маделиф и мои «телохранители», дернувшиеся было идти к нам, теперь дождались пока священник уйдет.

— Что это было, Эгихард? — спросила подошедшая Маделиф.

— Ничего особенного — меня просто в очередной раз кто-то захотел убить. Я его отговорил. Радуйтесь — обошлось без жертв.

Маделиф смотрела на меня хмуро. Я пододвинул оружие Карлфриду. Тот брезгливо взяв, осмотрел и разрядил.

— Я прикажу усилить охрану, — сказал он. — Да и охрану еще раз проверю — на всякий случай.

Он ушел. Маделиф поглядела на часы.

— Пойдемте, вам надо померить одежду, если что, портные еще должны ее подогнать, хотя я надеюсь, что все подойдет.

Мы пришли в комнату, где ожидали портные. Я надел белую рубашку, брюки и куртку из черного бархата, стилизованные под традиционную герцогскую одежду. К счастью все это смотрелось строго и в меру торжественно, без малейшей вычурности.

— По-моему, все идеально, — произнесла Маделиф.

А потом мне передали перевязь с какой-то древней шпагой и принесли мантию.

— Эм… Вам не кажется, что это уже перебор? — спросил я.

— Вы еще про корону забыли, Ваша Светлость.

— Про корону не забыл, но это…

— После церемонии можете переодеться, чтобы общаться со всеми в более неформальной обстановке.

Мантия была меховая, и я ощутил ее тяжесть, когда она легла мне на плеча, словно метафора груза власти. Заодно она своим пафосным видом убила весь аскетизм и строгость костюма. Однако в ней почему-то было при этом вполне уютно, словно она возвращала мне тепло, утраченное мной во время моего пребывания под развалинами Министерства в Нюрнберге и купания в ледяной воде Регница. Захотелось усесться где-нибудь в уголке у камина и дремать. Но вместо этого мне пришлось последовать за Маделиф.

Через пару минут перед нами распахнулись двери тронного зала, полного приглашенными на церемонию, и я шагнул внутрь.

Глава 9

Я прошел по специально расстеленной ковровой дорожке с узором геральдических львов, приковав внимание всего зала и сдержанно кивая на посыпавшиеся на меня со всех сторон приветствия.

Мы подошли к трону, остановились. Ко мне шагнула и встала слева одна знакомая персона.

— Привет, Гретке, — шепнул я.

— Ненавижу тебя, Харди, — шепнула она в ответ.

На Маргарете было роскошное кремового цвета платье с длинным волочащимся по полу подолом, платиновые украшения поблескивали драгоценными камнями в свете ярких позолоченных люстр под потолком зала. Однако лицо моей нечаянной супруги было таким бледным, что мне казалось, что она вот-вот упадет в обморок.

— Маргарете? — произнесла Маделиф, остановившаяся перед нами,