Не та героиня этой дорамы - Дада Смехова
Она слишком привлекала внимание. Слишком.
А это всегда значит одно —опасность.
Поведение под действием благовоний, пожалуй, было самым логичным из всего, что я видел в тот вечер.
Страсть, волнение, влечение — это хотя бы объяснимо. Она даже не понимала кто перед ней
Но потом я начал задавать вопросы… и всё стало иначе.
Сначала — тихо, почти шёпотом.
Потом громче.
Она говорила — сбивчиво, вдохновенно, жестикулируя.
И каждое её слово било по моей картине мира.
О, Небо…
Что она несла!
Что она"не из этого мира»,
что принцессе"нужно переспать с принцем, чтобы вернуться домой»,
что я, четвёртый принц,"мешаю их любви и должен быть устранён».
Под словом «устранён», кстати, она явно подразумевала полное уничтожение.
И при этом — смотрела прямо мне в глаза.
С абсолютно детской серьёзностью.
Искренне.
Так, как смотрят только те, кто не знает страха.
Мне следовало бы остановить ее, поставить на место, напомнить о субординации.
Я должен был.
Но почему-то не смог.
Я не видел в её взгляде ненависти, только обожание (конечно, я понимал, что это действие благовоний).
Не видел угрозы.
Это был взгляд человека, который говоритправду.
Абсурдную, безумную — но свою.
Сначала я думал — бредит.
Слишком сильное воздействие благовоний.
Но чем больше я слушал, тем меньше верил, что это просто дурман.
Она говорила о вещах, которыездесь никто не мог знать.
Словно действительно пришла из другого мира.
Она нарушала все законы логики.
И всё же…чем дольше я смотрел на неё, тем отчётливее понимал, чтохочу верить.
Не её словам — ей самой.
Этой живой, искренней, безумной энергии, от которой дрожал воздух.
Она будто стирала грань между реальностью и чем-то иным.
Тем, что я никогда не мог назвать.
Я должен был её допросить.
Выяснить, кто она, откуда.
Но с каждым её ответом я терял почву под ногами.
Мир вокруг рушился — тихо, беззвучно, как песок, ускользающий сквозь пальцы.
И, чтобы вернуть себе хоть каплю контроля, я сделал единственное, что смог придумать.
Поцеловал её.
Ненадолго. Почти невинно.
Просто чтобы заставить замолчать.
Чтобы хоть на секунду остановить этот поток безумия, от которого звенело в висках.
Я знал, что это было неправильно. Я не должен был воспользоваться ее состоянием, в котором она даже не понимала кто перед ней
Я должен был хранить верность невесте, дому, чести рода.
Но в тот миг — нарушил всё.
Потому что эта странная служанка со своими глупыми словами, нелепыми жестами и сумасшедшими глазами в одно мгновение сорвала с меня всё то, что веками на меня навешивала династия.
Маску, долг, роль.
И впервые за долгие годы я почувствовал себяживым.
—----
Вот и сейчас я впервые в жизни действовал не думая — инстинкт взял верх. Мне нужно было защитить её от всех. Боялся, что её сломают, что накажут за то, что ей и в голову не приходило как преступление. Она казалась одновременно яркой и хрупкой, не понимающей, по какой тонкой грани ходит, где за любое неправильное движение можно дорого поплатиться. Я видел прищуры моей бабушки, суровые взгляды матери первого брата, осуждающие лица вокруг — и всё равно не мог оставить её одну. Хотелось взять её наказание на себя.
Она раздражала, смущала, выводила из равновесия — и всё же я не мог допустить, чтобы её обидели. Мне не полагалось интересоваться служанками. Даже лишний взгляд был табу — особенно для сына императора. И всё же я… впервые в жизни перестал думать о приличиях, о «чести рода», о Матушкиных наставлениях. Я не рассуждал. Я просто захотел её защитить. Показать всем: она — моя.
Я не знаю, что это — любопытство, влечение или безумие. Но впервые за всю мою жизнь, выросшего при дворе, где всё разложено по полочкам, я почувствовал живой, настоящий, обжигающий интерес. К служанке. К девушке, которая ломала мой мир, и делала это так легко — одним взглядом, одним словом, одним своим «фыр».
Очень долго думала, нужна ли эта часть? Пока пусть будет, в будущем возможно удалю
Глава 15. Минус план, плюс проблемы
Когда это всё закончится? хотелось оказаться где-нибудь подальше от этого пафосного балагана.
От безысходности происходящего хотелось просто взять и побиться головой о стену. Ну… или об кого-нибудь.
Что я, собственно, и сделала — слегка стукнулась лбом о спину стоящего впереди.
Он замер.
Потом резко одёрнул меня за руку, мол,"Прекрати, безумная женщина», и оттолкнул от себя, как заразную.
— Да больно надо, — пробормотала я, потирая руку.
Обидно. Хоть бы один нормальный мужчина попался на этом параде фарфоровых лиц.
А я на секунду даже подумала, что это тот самый из моего вчерашнего обкуренного сна…
Но, видимо, у меня хроническая тяга — искать логику и здравый смысл в местах, где их заведомо быть не может.
Тем временем церемония продолжалась.
Лизка с принцем уже чинно рассаживались за низенькие столики, и всё вокруг напоминало утреннее собрание секты «Чай – путь к просветлению».
Я бочком-бочком, как профессиональный краб в отставке, начала пробираться поближе, с надеждой, что, может, тоже можно присесть?
Но глянув на остальных служанок, которые стояли с сложенными на животе руками и склоненными головами, поняла — нет. Сидеть не положено.
Хорошо хоть, что у принца хватало других, более опытных помощниц, которые точно знали, с какой стороны подносить чай и как правильно кланятся.
А я просто стояла тихо.
Скучала.
И мысленно молилась о возвращении в покои.
Чтобы лечь.
И умереть.
От усталости, жары и избытка благовоний в крови.
Старшая женщина — по всему видно, бабушка первого принца — наконец-то соизволила произнести торжественную речь.
Она говорила медленно, с чувством собственной важности. Поздравила молодожёнов, пожелала им долгих лет счастья и, судя по хитрому выражению лица, поскорее — наследников.
Потом служанки торжественно внесли подносы с подарками. Всё блестело, сверкало, переливалось — золото, нефрит, шёлк, какие-то старинные шкатулки с замысловатыми узорами.
Интересно, сколько всё это
