Деревенщина в Пекине 5 - Крис Форд

в Китае, интенсивные ежедневные языковые курсы и разговорная практика с носителями дают свои ощутимые плоды. Она без особых проблем теперь может свободно разговаривать не только на бытовые темы, но и поддержать довольно сложную, по меркам языковых курсов, беседу.

Для обычного университета, куда традиционно поступают иностранные студенты на упрощённых условиях, вполне достаточно базового уровня знаний HSK 4. Но До Тхи Чанг с самого начала смотрела совсем в другую сторону — в направлении ведущих вузов страны. А для этого требуется дойти минимум до пятой ступени в изучении китайского языка, а лучше до шестой — высшей, чтобы можно было на равных конкурировать с местными.

Настоящее уважение к иностранцам у китайцев появляется только тогда, когда те могут свободно разговаривать с ними на родном языке практически на равных.

Задача сложная, но выполнимая при должном усердии. Хорошо, что у неё изначально была небольшая языковая база, не пришлось изучать китайский с абсолютного нуля. В противном случае она вряд ли успела бы выучить его до продвинутого уровня за один год.

Внезапно звонит телефон, прерывая размышления. Вьетнамка достаёт гаджет из сумочки и с удивлением замирает. На экране её встречает анонимный номер.

Она сразу понимает, от кого именно этот звонок. Только один человек в её жизни принципиально предпочитал вести все неприятные разговоры с неопределяемого номера. И тот факт, что он звонит именно сейчас, в такой день — это не случайное совпадение.

— Чего тебе? Так быстро соскучился? — бросает вьетнамка на родном языке.

В динамике смартфона раздаётся громкий вопль бывшего:

— Тупая, сука! Думаешь, что я тебя в Китае не достану⁈

Водитель такси невольно вздрагивает от резкого крика из телефона, удивлённо покосившись в зеркало на пассажирку. До Тхи Чанг извиняющимся жестом показывает, что всё под контролем и уменьшает громкость:

— Тише, мальчик, — с издевательским спокойствием вьетнамка намеренно понижает голос. — Не нужно так кричать из-за собственного бессилия.

— Я тебе весь твой жалкий бизнес полностью разрушу до основания! — продолжает орать сын министра. — Если у тебя получилось вытащить одну машину, это не означает, что ты сможешь спокойно работать дальше без проблем! Легла под какого-то китайца и наивно надеешься, что он всегда будет решать твои проблемы? Дура, для них ты не более чем временная экзотика, которая очень быстро надоедает!

— Когда у женщины есть по-настоящему надёжное мужское плечо, у которого денег просто завались, твои жалкие детские потуги с той стороны границы вызывают лишь смех.

— Твоя схема очень скоро превратится в стопроцентный убыточный провал! Я гарантирую это! — ещё сильнее разозлился собеседник.

До Тхи Чанг принимает спонтанное решение рискованно блефовать и с откровенной издёвкой отвечает:

— Скажу тебе кое-что по секрету. Иногда в этом мире встречаются богатые, по-настоящему богатые мужчины, а не избалованные сынки сам понимаешь кого. И им для своей девочки совершенно ничего не жалко. Денег у них так много, что даже по меркам Вьетнама не самый мелкий бизнес вроде моего они воспринимают просто как милое развлечение и хобби своей половины.

В динамике телефона виснет тяжёлая, напряжённая тишина.

Вьетнамка понимает, что попала точно в цель, задев за живое.

— Даже если я буду терять машину за машиной, ты серьёзно не исключаешь вариант, что кое-кому может быть важен лишь тот простой факт, чтобы его спутница была постоянно при деле? — продолжает давить До Тхи Чанг. — Реальная рентабельность её бизнеса в таком случае для состоятельного мужчины — полная ерунда. А вот чтобы она не прекращала упорно пытаться выйти в стабильный плюс и не бросала любимое дело из-за первых неудач — вот это действительно важно и ценно. Ты просто из бедной семьи по большим меркам, вот и не понимаешь.

— Это ты сейчас меня назвала бедным⁈ МЕНЯ⁈ — резко оскорбляется бывший.

— На чистую правду, как известно, не обижаются, — равнодушно, почти скучающим тоном отвечает она. — У тебя слишком ограниченное мышление и ты не можешь даже представить, что в мире существует такой недостижимый для тебя уровень благосостояния, когда дорогие подарки стоимостью в четверть миллиона долларов можно преподносить хоть и пару раз в неделю. Без ущерба для бюджета. Причём даже если эта четверть миллиона — это не бриллианты и не золото, а обычная фура с замороженным мясом.

— Твой китайский бойфренд просто хорошенько промыл тебе мозги обещаниями, — бросает сын министра.

— Бойфренд — это у какой-нибудь девочки-тинейджера, а у меня мужчина, — она продолжает методично играть на нервах бывшего, наслаждаясь реакцией.

— Посмотрим, как ты побежишь обратно на родину с поджатым хвостом, когда он кинет тебя, как использованную тряпку, — со злобой отвечает бывший. — А вот уже здесь, во Вьетнаме, я тебя лично и встречу. Запомни мои слова.

* * *

Общежитие. Спустя три часа.

Я сижу за письменным столом, изучая конспекты по макроэкономике, когда в дверь раздаётся настойчивый, стук — это определённо не постукивание соседа по этажу или коменданта, а чёткие, требовательные удары костяшками пальцев.

Поднимаюсь со стула и открываю. На пороге — пятеро человек. Трое в форме полиции — старший лейтенант средних лет, капитан с жёстким лицом и совсем молодой сержант. Рядом с ними стоят двое в деловых костюмах со служебными бейджами.

Фиксирую нагрудную видеокамеру, правда у человека в гражданском. По действующему законодательству в подобных ситуациях правоохранители обязаны вести непрерывную видеосъёмку для фиксации всего происходящего.

— Лян Вэй?

— Да.

— Капитан Чжан Цзяньго, районное отделение полиции. Со мной старший лейтенант Ли Хуэй и сержант Ван Цзюнь, — кивок в сторону коллег.

Троица синхронно демонстрирует корочки документов с фотографиями и печатями.

Внимательно изучаю удостоверения, затем поднимаю глаза на двоих в гражданской одежде.

— Мы из Центра финансового мониторинга и противодействия отмыванию денег, — представляется женщина около тридцати пяти в строгом сером костюме. — Я — главный специалист Чэнь Жуйсюэ. Со мной — старший аналитик Лу Лянхуань.

Мужчина лет сорока в очках молча кивает, в руках — планшет с какими-то документами на ярком экране.

— Можем войти? — с показной вежливостью интересуется капитан Чжан, хотя в тоне слышится, что это скорее формальность.

Права на обыск у них нет. Иначе капитан не стал бы спрашивать, сразу предъявил бы судебное постановление и перешёл к делу.

Значит, пока только беседа.

— Конечно, проходите, — распахиваю дверь, пропускаю всех пятерых внутрь.

Капитан Чжан начинает ходить по комнате — методично осматривает мебель, вещи, технику, словно пытаясь провести визуальный обыск и найти какие-то признаки необычной роскоши или скрытого богатства.

— Вы понимаете, зачем мы здесь? — задаёт вопрос представительница Центра финансового мониторинга Чэнь Жуйсюэ.

— Предполагаю, это связано с декларацией средств, которые я внёс