Прелюдия бури - Михаил Злобин

вам кое-что. Леоран гран Блейсин ненадёжный союзник. Это не только моё мнение. Так считают практически все на континенте. Поэтому если ваши с ним дороги когда-нибудь разойдутся, то знайте — Равнинное Княжество всегда готово стать новым домом для вас и ваших славных учеников.

— Благодарю, Ваше Величество, но это вряд ли когда-нибудь произойдёт.

Молодой Каэлин нахмурился, вероятно, поняв мои слова превратно. И потому мне пришлось дать небольшое пояснение:

— Я осознаю, что являюсь крайне удобным инструментом и в войне, и в политике. Но они меня не интересуют. Как только Капитулат перестанет пытаться истребить людей на землях Старого континента, то я уйду на покой.

— И чем же вы планируете заняться? — хмыкнул князь, будто ничуть мне не поверил.

— Музыкой, исследованиями и воспитанием своих детей, — пожал я плечами.

— Звучит идиллически. Если честно, то совсем не представляю вас в подобном амплуа.

— И всё же я попытаюсь.

Гран Ривнар что-то собирался ещё сказать, но дальнейшая беседа совсем не клеилась. Поняв это, молодой правитель поспешно ретировался, оставив после себя сплошную неловкость. Всё-таки Каэлин ещё слишком незрел. Нелегко ему придётся на своём посту…

Постаравшись выбросить из головы весь этот странный диалог, я поспешил вернуться к братьям. Надо проведать раненых и оказать им помощь, если сумею. Хотя, должен признать, если с ними поработала Исла, то мне там уже нечего ловить. Ведь госпожа Полночь с недавних пор освоила магию плоти на весьма достойном уровне. Пускай обмануть иммунную систему организма и пришить к телу чужую ногу она и не сможет, зато по части остальных манипуляций милария гран Мерадон даст мне фору в сто очков.

Безликие, как и полагалось членам братства, предпочитали держаться вместе. Мы, не страдая от излишней скромности, обосновались в здании комендатуры крепости. Заняли его целиком, от подвала и до чердака, о чём известили всех остальных чёрными штандартами, вывесив их возле входа. Здесь же мы обустроили лазарет для своих пострадавших, но при необходимости не отказывали в лечении и другим.

— Великий Наставник, вы вовремя! — подскочил ко мне Гимран, едва только я переступил порог. — Взгляните, что мы здесь нашли!

Из-за спины нор Лангранса вынырнул Тарин, сияющий, как начищенный пятак. А в его руках задорно булькнули два кувшина, горлышки которых были опломбированы золотистым сургучом.

— Блейвендийское? — удивился я, узнав характерные символы на печатях. — Недешевое по нынешним меркам удовольствие.

— Да бросьте, мой экселенс! — легкомысленно отмахнулся Тарин. — Давайте с нами? Один раз ведь живём!

— Заодно почтим и память погибших, — угрюмо буркнул кто-то из угла, и атмосфера воодушевления от нахождения дорогого напитка моментально улетучилась.

Безликие погрустнели, словно испытывали вину перед павшими братьями. Вроде бы и веселиться сейчас, всё равно что пренебречь трауром по сложившим головы соратникам. А с другой стороны — всем нам требовалось ослабить внутреннюю пружину и позволить себе отдохнуть. Ведь заварушка, которую мы пережили, была не из лёгких. А дальше нас ждут ещё более суровые испытания…

— Боюсь, что двух кувшинов на всех не хватит, — с сомнением покачал я головой. — Придётся кому-то сбегать до склада.

Осознав, что я не возражаю против небольшой символической пьянки, Безликие расцвели. Снова зазвучали смешки и дружеские подначки. Нашлось очень много желающих отправиться на поиски хмельного. Но тут на сцену вновь вышел Тарин, притащив откуда-то из недр комендатуры целую корзину, гружёную сосудами с вином.

— Никуда ходить не нужно! — провозгласил он. — Иначе пехтура пронюхает и устроит бунт. Уж у них-то чутьё на выпивку получше собачьего. Можете мне поверить!

Помещение заполнилось радостным гулом, который привлёк ещё больше братьев. А вскоре стали подтягиваться и наши подранки. Кто в бинтах, кто с костылём, а кого-то вообще пришлось нести товарищам на руках. Но все они появлялись уже с кубками, чарками и стаканами, совершенно недвусмысленно намекая, что подняло их с постелей.

— Уважаемые экселенсы, позвольте сказать мне тост? — вызвался Гимран.

Никто не возразил.

— Я бы хотел выпить за того, кто всех сплотил нас в одно целое, — заговорил нор Лангранс. — Кто сделал наше братство крепче любых семейных уз! За экселенса, чей острый ум и неподражаемый гений сломал привычные устои, открыв нам истинную многогранность мира! Я помню, каждый поворотный момент, изменивший мои суждения. Когда он бесстрашно бросал вызов темноликим — я думал: «Это безумие!» Когда он повергал алавийских кардиналов — я говорил себе: «Невозможно!» Когда он убивал саму Абиссалию — я твердил: «Так не бывает!»

Гимран сделал паузу и многозначительно обвёл взглядом братьев, которые принимали участие в непростом северном походе.

— И вот, когда я думал, что у меня уже не осталось сил удивляться, он поднял нас к облакам! В недосягаемую высь, откуда мы обрушились на ничего не подозревающих альвэ, словно ястребы! Я летал, братья! Вы можете себе представить такое? И, скажу я вам, не было в моей жизни ещё момента более захватывающего и трепетного!

Безликие слушали откровения Гимрана затаив дыхание. Рассказ о небе и о том, как выглядит земля с высоты птичьего полёта, захватил всех. Всех, кроме Тарина. Тот при упоминании нашего воздушного штурма позеленел и украдкой попытался пригубить ароматного вина из чаши. Но стоявшая неподалёку Исла властным жестом перехватила его руку.

— И сейчас я предлагаю выпить не за павшую к нашим ногам твердыню! — подошёл к заключительной части своей речи Гимран. — Я хочу поднять кубок за человека, который подарил нам крылья и научил летать! За вас, Великий Наставник! Сияйте! Сияйте ярче солнца! А мы, как преданные тени, последуем за вами!

Последняя реплика громом разнеслась по помещению, подхваченная сотней голосов. Ёмкости с баснословно дорогим вином взлетели вверх, расплёскивая содержимое через края. Право слово, я даже немного смутился. Жаль, я не мог сказать братьям, что им не всегда предстоит оставаться моими тенями. Наступит день, и птенцы оперятся, чтобы полететь, но уже без меня…

Глава 2

— Медленно покажите руки и стяните с них все боевые кольца! — приказала Иерия. — Властью данной мне Благовестивым Леораном гран Блейсин, истинным правителем Южной Патриархии, я объявляю о наложении на вас уз следствия!

Лжепатриарх поёрзал на троне и неспешно потянулся. Он выглядел спокойно и невозмутимо, словно к нему каждый день врываются полторы сотни вооружённых воинов. Или… или будто бы самозванец их ждал…

— Вы не будете так добры прикрыть