Кто ты, Такидзиро Решетников? - Семён Афанасьев

Вторая половина денег исчезает в ящике его рабочего стола.

Глава 8

— Ну что там? — встревоженная как и утром, начальница отдела снова встречает меня при входе в наш коридор.

— Да всё нормально, — незаметно стреляю глазами по сторонам, намекая, что вокруг снуют люди. — Ничего страшного, — тороплюсь успокоить встревоженную Андо. — Обычный рабочий момент, ещё один личный и третий — между ними посередине.

— Аяка-сан, пожалуйста, зайдите ко мне с вашим человеком! — громко извещает динамик в коридоре голосом заместителя директора департамента.

— За мной! — шефиня одаривает начинающего ухмыляться меня гневным взглядом, стремительно разворачивается и возмущённо цокает каблуками по коридору.

— Ну а как здесь не ржать, — нагнав её, тихонечко поясняю на ухо. — Сцена как полчаса назад, неужели и вам не смешно?

Андо оборачивается на ходу и коротко цедит:

— Н Е Т.

— Проходите, располагайтесь, — предлагает наш общий начальник. — Такидзиро-сан, ну, что там было в безопасности?

— Компьютер забрали из-за вируса. Сказали, почистят и скоро вернут. Выразили сочувствие насчёт личной жизни, — ну а что, действительно так.

После этих слов руководители многозначительно переглядываются, словно имеют в виду контекст, им известный, а мне нет.

— Тот, кто со мной беседовал, формально числится на должности то ли психолога, то ли модератора, я не разобрался, — продолжаю.

— Это одно и то же в данном случае… Что ещё?

— А всё. Если описывать двумя словами, цель беседы — сделать так, чтобы я не возмущался. Погасить, так сказать, потенциальный конфликт в зародыше.

— И что ты им ответил на это? — осторожно интересуется Аяка.

— А какие были варианты? — удивляюсь. — Взял под козырёк, образно говоря.

— Такидзиро-сан. — Замдиректора опускает взгляд. — Мне очень неловко об этом спрашивать, но ты действительно не планируешь скандалить? Я понимаю, что вопрос задевает твои личные границы, но от ответа зависит и часть моей работы.

— Категорически не планирую скандалить, — качаю головой жизнерадостно и уверенно. — Размолвки бывают у всех, как и далеко не все отношения заканчиваются свадьбой. Частный эпизод — не повод тратить драгоценное время на неконструктивный негатив.

Что бы ему ещё такое сказать, чтобы он не напрягался на ровном месте.

По мере моего текста лицо Абэ разглаживается, становясь отчасти умиротворённым.

— У меня получилось вас успокоить? — интересуюсь в лоб.

— Благодарю. Мне ещё раз неловко, но… — договорить у большого босса не выходит.

На его гаджет приходит вызов, причём от такого абонента, что он отвечает сразу, подняв ладонь, чтобы мы замолчали:

— Да. Да, Вакаяма-сан. Хорошо…

О. Я, кажется, знаю, кто звонит.

— Вакаяма — фамилия человека, который со мной беседовал на двадцать четвёртом, — беззвучно шепчу в ухо Аяке.

Лицо хозяина кабинета тем временем становится задумчивым, а сам он, кивнув нам, жестом намекает, что мы можем быть свободными:

— Спасибо! Я всё выяснил, что хотел! — Абэ даже не шепчет, а беззвучно обозначает губами слова.

Ну всё так всё. Поднимаемся, коротко кланяемся и один за другим выходим.

— Чёрт знает что, — возмущается Андо, старательно прикрывая за собой дверь директорского стеклянного стакана. — Мне это начинает надоедать, — шефиня пару секунд в воспитательных целях сверлит меня взглядом. — Знаешь, твоё счастье, что ты работник хороший! Если бы не это!..

Как интересно. А почему я тогда столько лет — бессменный стажёр? И ведь не спросишь в лоб: мало ли что хранится в закромах головы предшественника. Возможно, ответ на этот вопрос мне отлично известен и уточнениями себе только навредишь.

Поскорее бы оказаться в тихом месте одному — затеять синхронизацию. Чужого автопилота с собственным, доставшегося наследства (в виде памяти) — с личными текущими задачами.

По-хорошему, надо бы сообщить итоги общения с Вакаяма и двум молодым членам Совета Директоров женского рода, Хаяси и Уэки — думаю по дороге на своё рабочее место. Равно как и то, что послание Хоноки адресату успешно передано, израсходованная половина премии не в счёт.

Однако моего компа по-прежнему нет (в нем есть специальный корпоративный мессенджер департамента финансов), безопасность ещё не принесла. А звонить небожительницам в конференции с рабочего места — вариант хотя и интересный и занимательный, но никак не рабочий.

Писать же в телефоне по ряду причин тоже будет не совсем правильным.

В любой другой момент, особенно с учётом вынужденного простоя, можно было бы тупо сходить наверх, пообщаться в реале. Но уйди я сейчас на восьмидесятый — боюсь, начальница отдела Андо меня тут и похоронит по возвращении. Третий раз за утро встретив на входе в наш коридор.

Как говорится, надо иметь совесть. Уже почти половина рабочего дня за спиной, а я ещё палец о палец не ударил. То, что ноутбук у «модераторов», хотя и делает моё пребывание на рабочем месте бессмысленным, но никак не послужит оправданием отсутствия, пойди я бродить по зданию дальше.

В бесцельном созерцании коллег и заместителя директора Абэ в его стакане проходит следующий час. Отдел — не самая лучшая обстановка для калибровки мозгов, доставшихся от предшественника, но сидеть бестолку мне надоедоело ещё больше.

Отрешившись от происходящего, сделав задумчивое лицо, всё-таки ухожу в транс и принимаюсь за синхронизацию содержимого головы. Даже увлекаюсь процессом на каком-то этапе — чтоб примерно через четверть часа оказаться из него принудительно выдернутым:

— Такидзиро-сан, на сегодня ты выходной до конца дня! Отгул за переработки, — Андо подошла сбоку практически бесшумно.

Видимо, как грамотный руководитель она поняла, что бездельем и расфокусированным лицом я буду разлагать обстановку в отделе ещё сильнее, чем если просто свалю с глаз долой до победы безопасности над вирусом несостоявшейся невесты предшественника.

— Может, я пока съезжу на таможенные склады? — предлагаю, повинуясь подсознательному импульсу. — Чего попросту штаны просиживать? Я уже понял, что быстро мой комп мне не вернут.

Или вирус жёсткий, или руководству удобнее меня технично удалить. В момент объявления департаменту о помолвке между Такахаси Тикой и начальником управления по фамилии Номура.

Видимо, боссы всё-таки переживают, несмотря на все мои заверения. Опасаются, что оскорблённые чувства возьмут вверх: презрев приличия, я рвану выяснять отношения едва ли ни с кулаками. И с будущим номинантом, и со своей несостоявшейся супругой — теперь с его будущей — на предмет, например, кое-каких спорных финансов.

Логично,