Запретная территория - Роман Соловьев

Я прижался спиной к стволу и замер, нащупывая пистолет.

– Да на кой он тебе, Миха! Пусть еще жирка малость нагуляет, потом вальнем.

– Ладно, живи пока, ушастый! – прохрипел пограничник, и тут я догадался, что они беседовали о напугавшем меня зайце.

Я затаил дыхание, понимая, что выстоять с пистолетиком против троих хорошо вооруженных бойцов нет никаких шансов.

Пограничники проехали всего в пятидесяти шагах от лиственницы, даже не посмотрев в мою сторону. Все же повезло, что у них не было собак.

Выждав, я двинулся дальше, на север-восток. Снег почти прекратился, но с утра навалило достаточно, передвигаться приходилось медленно. Лес вскоре закончился. Впереди раскинулась равнина, а дальше сопки с редко растущими деревцами. Но здесь уже безопасней. Границу я уже пересек. Однако расслабляться пока не стоило.

Таежное солнце весь день скрывалось за серыми тучами, а я все брел вперед. Преодолев сопки, спустился и обнаружил небольшую пещеру. Здесь решил сделать привал, а заодно пообедать.

Наскоро перекусил консервами, и закопав пустые банки в снег, протер ложку и спрятал в карман. Снег опять срывался мелким хлопьями, припорашивая деревья.

Прошло уже полдня, а я преодолел едва ли четверть пути до поселка Таежный. А от Таежного до Зоны еще около двухсот километров. Меня даже в дрожь бросило от осознания такой большой «прогулки».

Я прижался спиной к каменной стенке пещеры. Нужно малость отдохнуть и собраться с мыслями.

« Вставай, Олег, – прозвенел в голове властный голос бывшего тренера, Ивана Ильича Ковалева,– открывай второе дыхание и погнали…»

Ребята прозвали тренера «Терминатор», потому что этот сорокалетний невысокий и суховатый мужик, казалось, никогда не уставал, будто и вправду был семижильным. Иван Ильич вбил мне, тринадцатилетнему пареньку, что такое сила воли и стремление к победе, это сейчас психологи называют модным словом «мотивация».

До седьмого класса я считал себя неплохо подготовленным бойцом. На спортивные секции не ходил, но тягал дома гантели, стучал кулаками по груше, иногда мы дрались с пацанами из соседнего района. Однажды после танцев я зацепился с худощавым пацанчиком из чужого района. Мы вышли разобраться за Дворец Культуры. Я думал, что сделаю бедолагу на раз-два и ударил первым. Но противник легко увернулся и вмазал мне коленкой под дых, дыхание сразу перехватило, а щуплый соперник почти без размаха саданул в челюсть. Показалось, на меня обрушилась железная кувалда, ноги согнулись и я рухнул на асфальт.

Парнишка привел меня в чувство резкими хлопками по щекам:

– Жив, дурилка?

Я осторожно привстал.

– Назад сам дойдешь? –

– Дойду,– кивнул я, и не разбирая дороги, поплелся домой.

Через неделю я решил найти и наказать обидчика. Саня Коломин предложил помочь, но я посчитал делом чести встретится с противником один на один. Вечером отправился в чужой район и почти сразу же столкнулся у спортклуба «Динамо» с тем самым парнишкой. Он увидел меня и усмехнулся:

– Ты чего здесь трешься?

– Выйдем один на один?

– У тебя нет шансов. Я уже два года занимаюсь каратэ. Хочешь пойдем на секцию и выйдем на татами?

– Пойдем,– кивнул я.

– Только тренеру ничего не говори про драку. Он запрещает махаться на улице…

Вот так я и познакомился с Денисом Котовым. А тренер Иван Ильич стал моим сэнсеем и наставником на долгие годы…

После армии Денис уехал в Москву. А Иван Ильич погиб от руки пьяного отморозка, открывшего стрельбу в супермаркете. Тренер успел прикрыть собой двоих детей, но не смог дотянутся до стрелка, две шальные пули вошли ему под сердце, не оставив шанса… Отморозок получил десять лет, но на волю так и не вышел, хотя бывшие ученики Ивана Ильича, в том числе и я, его очень ждали. Он умер в колонии от пневмонии за год до освобождения…

Наверное, в жизни каждого человека встречаются люди, направляющие на верный путь. Иван Ильич навсегда остался для меня непререкаемым железным авторитетом.

« Вставай, Олег. Открывай второе дыхание и погнали…»

Я вздохнул, резко приподнялся и двинулся дальше.

Полковник Голубев предупреждал, чтобы я держался подальше от дорог и следовал строго на северо-восток, но я нашел в тайге просеку, и некоторое время брел по ней. Скорее всего, здесь недавно проходила крупная техника, несколько кедров и лиственниц оказались повалены. Кое-где стали появляться следы присутствия человека: зарубки на деревьях, обрывки светоотражающих лент и даже небольшой обломок гусеничного трака. Но следующая находка изумила меня: в стороне от просеки я обнаружил наполовину прикопанную танковую башню с длинным толстым стволом, слегка почерневшим от времени.

Недалеко от танковой башни я оставил в снегу маскхалат и вскоре вышел на расчищенную дорогу, как раз на северо-восток, возможно к поселку Таежный. Я ускорил шаг, хотя и понимал, что к вечеру не успею добраться до поселка.

Сзади послышался шум техники, я на всякий случай сошел с дороги и спрятался за деревьями. Мимо проехали два тарахтящих «Урала» с брезентовыми будками и зеленый армейский тягач.

В желудке предательски заурчало. Я вспомнил, что из жратвы у меня осталась только банка с тушенкой и пол фляги воды. Сначала хотел оставить провиант до утра, но организм настойчиво требовал срочного пополнения энергетических запасов.

Я приметил неподалеку валежник и спрятавшись от ветра за толстым стволом лиственницы, вскрыл ножом банку с тушенкой, и за пару минут все смолотил. Вода во фляжке оказалась ледяная, я сделал несколько глотков, предварительно согрев воду во рту.

О том, что я буду жрать завтра – думать совсем не хотелось.

А может поймать попутку, тех же военных? Хотя… что они подумают? Странный гражданский на приграничной территории – меня наверняка повезут в комендатуру, а как предупреждал полковник – местные вояки быстры на расправу. Нет, придется пока пешочком. И как же мне не хватает Сани Коломина! Мы бы с ним вот так и шагали бы по тайге, даже без жратвы, подбадривая друг друга скаберзными шуточками…

Вечер опустился неожиданно. В тайге темнело на глазах. Нужно срочно искать укромное местечко для ночлега. А поблизости, куда ни кинь взгляд, никаких заброшенных домиков или хижин, на которые обычно в тайге забредают заблудшие путники. По крайней мере, так показывают в приключенческих фильмах.

Я уже продрог, но продолжал упрямо брести по дороге. Уже совсем стемнело. Впереди послышался хруст веток, из леса медленно вышли три волка. Я замер. Звери тоже остановились, наверняка удивившись: что за клоун тут бродит по ночам? Один