Наследник пепла. Книга IV - Дмитрий Валерьевич Дубов

Вдруг Аркадий Иванович отправит нас в карцер, а сидеть там всё-таки скучно. Однако, когда мы пришли в кабинет, оказалось, что нас уже опередили.

Вдоль одной из стен уже стояли Толстой и двое его прихвостней. Мы выстроились напротив — получилось, как бы «стенка на стенку»: трое побитых, один из которых был полностью облысевший после моего маленького магического «подарка», и мы — ни в чём предосудительном ещё не замеченные.

Путилин сегодня утром находился в довольно хорошем расположении духа. Даже можно сказать — в ироничном. Он закрыл дверь за Костей, вошедшим последним, проследил за нашими действиями и начал медленно прохаживаться по кабинету, между двумя нашими группами.

Прошло минуты две в таком режиме, после чего он остановился и окинул всех нас поочерёдно взглядом.

— И что мне с вами делать? — задал он риторический вопрос. — Одни курсанты… — он показал рукой в сторону Толстого и его подельников, — … десантируются с лестницы. Причём массово: три перелома, на троих — пять трещин в рёбрах, носы свёрнуты. Какая-то драчливая лестница, не правда ли?

Он перевёл взгляд на меня:

— Ну, это ещё ладно. А вот полная эпиляция головы Толстого говорит о том, что лестница у нас, как минимум, одарённая. По крайней мере — с магическими способностями. Да, фон Аден?

— А я-то чего? — спросил я. — Я ничего. К лестницам даже не подходил. Всё утро был на тренировке.

— И даже из общежития не спускался? — удивился Путилин. — По лестнице-то на первый этаж?

— Нет, — гордо ответил я. — Мы десантировались через окно. Погода располагала. Да и науку Бутурлина мы не забываем, — добавил я.

— Вот смотрю я, смотрю на вас… и понимаю, что вы действительно ни при чём, — проговорил Путилин, хитро улыбаясь. — У вас-то — ни единой царапины. Вряд ли такое возможно было при очном противостоянии.

Толстой на это только хрипло прорычал что-то неразборчивое, но Аркадий Иванович сделал вид, что не заметил.

— Ну ладно, этим десантникам мы всё залечили, с ними всё ясно, — проговорил Путилин с нескрываемой иронией и бросил взгляд на Толстого и его прихвостней. — Но вы-то… Вас вообще никуда выпускать нельзя!

— Почему ж нельзя-то? — подхватывая тон Путилина переспросил я.

— А потому нельзя, — ответил Путилин, — стоит вас хоть один раз отпустить в город, причём даже в компании с юной дамой, как вы обязательно найдёте приключения на свою задницу. Вот вроде бы… казалось бы — компания молодых людей идёт в театр. Что может случиться? Что может пойти не так? Но нет! После их посещения театра корона обзавелась собственным пастекусусом триадусом. Это вообще как нормально? — он покачал головой.

Тагай поднял руку, прося слова.

— Говори, Добромыслов, — кивнул Путилин.

— Справедливости ради, — начал Тагай, — без нас жертв было бы гораздо больше. А так — даже императорский зверинец пополнился. Почти целым мишкой, между прочим.

— Вот только из-за этого, — Путилин ткнул в него указательным пальцем, — вы ещё и не в карцере. Ну что ж вы такие активные-то, а, ребят? — добавил он. — У меня на вас всех карцеров не хватит.

Мы пожали плечами, решив не отвечать. Похоже, вопрос был риторическим.

— Ладно, — вздохнул Путилин, обводя нас взглядом. — И не думайте, что наказания не будет. Готовьтесь быть подопытными на моих занятиях. Обещаю — вам не понравится. Свободны.

Мы подождали, пока из кабинета уберётся троица во главе с Толстым, и направились к себе в комнату общежития.

— Кажется, пронесло, — сказал Костя.

— Да ладно, — хмыкнул Тагай. — Он же сказал, что теперь будем подопытными на его занятиях.

— Ну и что? — пожал плечами Костя. — Всё лучше, чем карцер.

А я почему-то не спешил с ним соглашаться. В словах Аркадия Ивановича мне чудилось что-то подозрительное.

* * *

Остаток выходных пролетел практически незаметно. По большей части мы занимались учёбой и подтягивали те предметы, которые не давались нам слету. Тагай зубрил историю оружия, а я решил сосредоточиться на тактике и стратегии ведения боя.

Всё-таки мои личные познания немного расходились с тем, что было написано в учебнике. Я решил прикинуть, насколько существенна эта разница.

Костю вызвал отец. Когда Жердев вернулся к нам уже под вечер, он принёс амулет для Тагая и рассказал, что его отец — Игорь Вениаминович — уже с нетерпением ждёт, когда мы притащим ему паутину. Он надеялся, что отправимся уже на этих выходных. Также Костя добавил, что к нему выстроилась целая очередь желающих получить этот самый порошок.

— Но потом сказал, что решать нам, — закончил он. — Мол, давить он на нас не будет. Однако за амулет всё же нужно было рассчитаться в ближайшее время.

Вечер мы потратили на то, что сидели и обсуждали, как вообще можно выбраться из гор без личного телепорта, но дельных мыслей так и не появилось. В конце концов, легли спать достаточно рано, чтобы хорошо отдохнуть перед началом учебной недели.

* * *

Утро снова выдалось просто шикарным — тёплая, почти летняя погода царила за окном. В связи с этим занятия перенесли из душных аудиторий в заповедный лес.

Аркадий Иванович Путилин выстроил нас прямо рядом с капищем и объявил:

— Сегодня у нас с вами будет очередной урок медитации. Мы будем погружаться в своё сознание и учиться управлять потоками своей магии.

Он оглядел строй и продолжил:

— Соответственно, я разбиваю вас на две группы: родовичи будут заниматься отдельно, аристократы — отдельно. Маги с внутренними источниками тоже отдельно. Я с вами обе группы проинструктирую индивидуально. А сейчас — разбейтесь по принципу владения магией.

Я уже собрался присоединиться к аристократам, но тут Путилин остановил нас:

— Так, так, так… Толстой, Астахов, Выдрин, фон Аден, Добромыслов и Жердев — вы идёте отдельной группой ко мне. У вас будут личные задания.

Мы с друзьями переглянулись и направились к преподавателю. Он оставил нас стоять возле капища, а сам тем временем подошёл к другим группам и начал давать указания остальным курсантам.

В этот момент я буквально физически почувствовал, как капище коснулось моего сознания. Я отмахнулся мысленно — мол, не время, сейчас нельзя.

Но как раз в этот момент к нам вернулся Путилин.

— Господа, — обратился он ко всем шестерым отобранным курсантам, включая меня,