"Фантастика 2025-159". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Небоходов Алексей

Они оба рассмеялись, и атмосфера окончательно разрядилась. Катя начала двигаться свободнее, экспериментируя с позами. Она откидывала голову назад, изгибалась, поднимала руки, играла с волосами. Каждое движение становилось всё более раскованным, почти танцевальным.

– А теперь облокотитесь на стену, – предложил Михаил, увлечённый процессом. – Нет, не так официально. Расслабьтесь, как будто устали после долгой прогулки.

Катя прислонилась к стене спиной, одну ногу согнула в колене, упираясь ступнёй в стену. Поза получилась одновременно расслабленной и провокационной. Груди чуть приподнялись, живот втянулся, создавая игру теней в ложбинке пупка.

– Я чувствую себя героиней французского фильма, – призналась она, закрывая глаза и откидывая голову. – Только во французских фильмах обычно есть сюжет.

– А у нас есть загадка, – ответил Михаил, меняя ракурс съёмки. – Загадочная девушка в загадочной фотолаборатории снимается для загадочных целей.

– Загадочно звучит загадочно, – поддразнила Катя, открывая один глаз. – А если серьёзно, я уже почти не стесняюсь. Это странно.

– Камера имеет такой эффект, – пояснил Михаил, присаживаясь на корточки для нижнего ракурса. – Она как будто создаёт барьер между реальностью и тем, что происходит. Вы вроде бы здесь, но в то же время – уже в кадре, в другом измерении.

– Философски, – Катя грациозно повернулась, подставляя спину свету. – А вы всегда так философствуете во время съёмок обнажённых девушек?

– Только по вторникам, – серьёзно ответил Михаил. – По средам я читаю стихи, а по четвергам молчу как партизан.

Фотосессия превратилась в своеобразную игру. Катя придумывала всё более смелые позы, Михаил подыгрывал, предлагая неожиданные ракурсы. Они шутили, смеялись, и незаметно создавалось что-то большее, чем просто набор эротических фотографий – рождалась особая атмосфера доверия и лёгкости, где нагота становилась просто ещё одним элементом творческого процесса.

Неловкость испарилась окончательно, растворившись в тёплом свете ламп и негромком смехе. Катя двигалась теперь с кошачьей грацией, и Михаил не мог не заметить, как изменился характер её поз. Если раньше они были случайными, продиктованными желанием выглядеть естественно, то теперь в каждом движении сквозила преднамеренная чувственность. Она больше не просто позировала – она соблазняла.

– А что, если вот так? – спросила Катя, медленно проводя ладонью от шеи вниз, между грудей, останавливаясь на животе. Движение было плавным, тягучим, как мёд. Её глаза встретились с глазами Михаила, и в них плясали озорные искорки.

Михаил сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. Профессиональная отстранённость, которую он так старательно поддерживал, начинала давать трещины.

– Отличный кадр, – выдавил он, щёлкая затвором, хотя руки слегка дрожали. – Вы быстро учитесь.

– У меня хороший учитель, – мурлыкнула Катя, поворачиваясь спиной и глядя через плечо. Изгиб спины подчёркивал линию позвоночника, спускающуюся к округлым ягодицам. – Или вы всегда такой… внимательный?

Слово повисло в воздухе, наполненное двойным смыслом. Михаил понимал, что игра изменила правила, но остановиться уже не мог.

– Внимательность – профессиональное качество, – ответил он, стараясь сохранить лёгкий тон. – Как и умение вовремя нажать на кнопку.

– О, я уверена, вы мастерски владеете… кнопками, – Катя рассмеялась, и звук получился низким, грудным. Она подняла руки, собирая волосы в импровизированный пучок, отчего груди приподнялись, а соски, всё ещё твёрдые от возбуждения, указывали прямо на Михаила.

– Нужно поправить свет, – сказал Михаил, откладывая камеру. Ему необходимо было отвлечься, восстановить самообладание. – Вы слишком близко к стене, тени получаются резкими.

Он подошёл к ней, протянув руку к лампе за её спиной. Катя не отодвинулась, и Михаилу пришлось оказаться в опасной близости. Он чувствовал тепло её кожи, улавливал тонкий аромат – смесь волнения и естественного запаха молодого тела.

– Так лучше? – спросила она шёпотом, и её дыхание коснулось его щеки.

Михаил замер. Их глаза встретились, и мир вокруг словно сузился до этого момента. В карих глазах Кати плескалось откровенное желание, смешанное с вызовом. Она облизнула губы – медленно, преднамеренно.

– Да, – хрипло ответил он, заставляя себя отступить. – Гораздо лучше.

Вернувшись к камере, Михаил попытался восстановить дыхание. Но Катя уже взяла инициативу в свои руки. Она двигалась как в танце, каждый жест был наполнен эротизмом. Поглаживала себя по бёдрам, запускала пальцы в волосы, выгибалась так, что казалось, вот-вот застонет от удовольствия.

– Знаете, я думала, это будет страшно, – призналась она, садясь на пол и подтягивая колени к груди. Поза была невинной, но то, как она смотрела на Михаила из-под ресниц, превращало невинность в провокацию. – А оказалось… возбуждающе.

– Адреналин часто так действует, – попытался отшутиться Михаил, хотя его голос звучал напряжённо.

– Не думаю, что дело в адреналине, – Катя медленно развела колени, открываясь его взгляду. – Может, дело в фотографе?

Откровенность её слов и жеста заставила Михаила отвести камеру от глаз. Он смотрел на неё уже не через объектив, а напрямую, и защитный барьер профессионализма окончательно рухнул.

– Катя… – начал он, не зная, что сказать.

– Можно мне встать? – перебила она, грациозно поднимаясь. – Я хочу посмотреть на аппаратуру поближе. Вы же не против?

Она подошла к нему, бёдра покачивались при каждом шаге. Михаил чувствовал себя загипнотизированным этим движением, этой откровенной демонстрацией женственности.

– Это что, специальная лампа? – спросила Катя, указывая наверх, где на импровизированном креплении висел осветительный прибор. – Она даёт такой мягкий свет.

– Да, я сам её модифицировал, – ответил Михаил, благодарный за возможность говорить о чём-то нейтральном. – Добавил рассеиватель из обычной кальки.

– Покажете поближе? – попросила она с невинной улыбкой. – Мне правда интересно.

Михаил понимал, что это ловушка, но всё равно кивнул. Притащил стул, забрался на него, потянулся к лампе. Конструкция была самодельной и не слишком надёжной – приходилось балансировать, придерживаясь за стену.

– Видите, здесь специальный отражатель, – начал он объяснять, стараясь сосредоточиться на технических деталях, а не на том, что обнажённая Катя стояла прямо под ним, глядя вверх с загадочной улыбкой.

Стул под Михаилом опасно качнулся, когда он потянулся дальше, пытаясь показать крепление рассеивателя. Старое дерево скрипнуло предупреждающе, но он, увлечённый объяснением и стараясь не смотреть вниз на манящее тело Кати, не обратил внимания на сигнал опасности.

– Вот здесь я прикрепил дополнительный слой… – начал он, но договорить не успел.

Ножка стула с противным треском подломилась. Михаил взмахнул руками, пытаясь ухватиться за что-нибудь, но пальцы скользнули по гладкой стене. Мир закрутился, и через мгновение он уже падал прямо на Катю, которая застыла с широко раскрытыми глазами, не успев отскочить.

Столкновение вышло феерическим. Михаил врезался в неё всем телом, сбивая с ног. Они рухнули на пол в клубке переплетённых конечностей, при этом Катя каким-то чудом оказалась сверху, а её колено – в весьма деликатном месте между ног Михаила.

– Ой! – одновременно вскрикнули оба.

Несколько секунд они лежали, ошеломлённые, пытаясь осознать, что произошло. Лицо Михаила оказалось похоронено между грудей Кати, которая, пытаясь подняться, только сильнее прижималась к нему. Её волосы рассыпались по его лицу, щекоча нос.

– Вы… вы в порядке? – выдохнула она, и Михаил почувствовал вибрацию её голоса всем телом.

– Кажется, я только что изобрёл новый способ фотосъёмки, – пробормотал он голосом, приглушённым её грудью. – Метод полного погружения.

Катя фыркнула от смеха, и её тело заколыхалось. Это движение заставило их обоих остро осознать интимность позы. Кожа к коже, тепло к теплу, дыхание к дыханию.