Кровь черного мага 5 - Эрик Гарднер

— Те, кто попал под влияние мастера, как-то не слишком ценит свою жизнь. Это касается даже высших магов, что служат ему, — заметил я.

— А что случилось с принцем? «Падуя», это ведь его корабль.

— Принц мертв, инфаркт наверное или что-то в этом роде. Это вам медики лучше меня расскажут, я в подобном не разбираюсь, — сказал я и начал вычеркивать в воздухе перемещающее заклинание.

— То есть Прусский трон остался без прямых наследников, — мрачно заключил Прегиль, а потом пристально пригляделся ко мне.

— Выходит, что так, — ответил я безэмоционально. — Кстати, вашего помощника Йенса Беппе, бросили в замковую тюрьму вместе с начальником магической охраны. Йенс потом поехал с нами, но драконоборцы его сильно потрепали. Сейчас он в госпитале Мемеля.

— Проклятье… Кстати, а вы уверены, что на Пруссии нет никакого проклятия?

— Фридрих, да и вы, Базилиус, в том числе благополучно создали его сами, — сказал я, глянув на королевского мага из зеркала заднего вида. — Я про налоги и экономическую ситуацию.

— Простите, Ваша Светлость, но это уже не ваша компетенция…

— Я обещал, что налоги понизят до тридцати процентов, — сказал я.

— Что⁈ Вы не можете вмешиваться в подобные дела…

Я переглянулся с Финбарром. Кузен только возвел глаза к небу. «Бронко» между тем влетел туннель из возникшего темного тумана, в котором скользили синие молнии и через миг оказался на подъезде к Кёнигсбергу.

— Пруссия в настоящий момент находится под управлением Объединенного Совета Гильдий, нравится вам это или нет, — заметил я. — Так что да, налоги снизят. Насколько я знаю, большинство членов Совета вам очень давно говорили о подобном.

Прегиль сидел поджав губы с досады. Пока он молчал, я неспеша вел внедорожник по ночным пустынным улицам города. Тут прокашлялся Ноткер.

— Простите, что спрашиваю, господин Прегиль, но вы знали о кунсткамере короля и что в ней хранится? — спросил кобольд.

Прегиль глянул на кобольда с недовольством.

— Тебе кто-то разрешал говорить?

— Я разрешил, — я мрачно глянул на Прегиля. — Особенно если Ноткер задает кому-то крайне неудобные вопросы. Отвечайте, Базилиус.

— Да, я знал об этой комнате. Вас наверное «впечатлила» мумия кобольда. Но уверяю, король ни одно из имеющихся там существ не убивал.

— Вы уверены? — поинтересовался я, въезжая в ворота королевского замка. — Вот дракона он убить очень хотел. А еще мы полюбовались обстановкой королевского ресторана, украшенного картинами, на которых сжигают ведьм. Вас такое устраивало? А еще мне интересно, где король раздобыл экспонаты для своей кунсткамеры?

— Вообще-то вам бы следовало знать, что в любой Гильдии имеется специальный отдел с образцами. Он служит обучающимся магам примерно так же как, например, анатомический театр — медикам.

— И что, у вас там мумия темных ведьм имеются? — поинтересовался я, остановившись на стоянке.

— Нет, конечно, только существ с отличающейся от нас с вами анатомией…

Он смолк, когда наткнулся на совсем недобрый взгляд Финбарра.

— То есть оборотней вы отнесли с существам с иной анатомией? — пробасил кузен довольно агрессивно. — Я видел у короля в комнате отсеченную лапу вервольфа.

— Конечно отличается, когда вы принимаете волчий облик.

— При обороте у нас такая же анатомия, как у обычных волков! — прорычал Финбарр.

— Ваша Светлость, успокойте вашего кузена…

— Проклятые убийцы!

— Барри, — я показал Финбарру на выход и вышел вместе с ним из машины.

Прегиль выбираться из салона не спешил. Я заговорил с Финбарром на ирландском:

— Барри, не заводись, тебе ведь известно, что у нас не осталось вервольфов. Я этим вопросом не интересовался, но могу для тебя всё узнать, если ты хочешь. Но толку от этого? Ничего не исправить.

— Но я же тут и когда Ленели станет такой же как я и…

— Ты же знаешь, я вас в обиду не дам. Успокоился?

— Да. Спасибо, Харди.

— Простите, Ваша Светлость, мне наверное действительно не следовало лезть, — заметил Ноткер.

— Организуй профсоюз борьбы за права кобольдов, — сказал я.

— Вы серьезно⁈

— Нет. Ты, кстати, слишком много читаешь газет в последнее время, Ноткер. А пресса вряд ли способствует душевному спокойствию, особенно впечатлительных личностей вроде тебя. Вернемся в Хоэцоллерн, займешься зимним садом и никаких чертовых газет.

— Да, Ваша Светлость.

Я постучал в стекло и сделал знак Прегилю выйти из машины. Он бросил на нас всех досадливый взгляд.

— Что ж, всем спокойной ночи, — сдержанно попрощался он и направился к башне, в которой располагались его покои. Я молча проводил его взглядом.

— Сукин сын, кажется, тебе даже спасибо не сказал за свое спасение, — заметил Финбарр. — Или он успел поблагодарить на барке?

— Нет. Да и черт с ним, — я облокотился на капот.

Финбарр посмотрел с недоумением.

— Подожду магов, перекинусь с ними парой слов о Прегиле, — сказал я задумчиво. — Мне кажется он может создать Совету большие проблемы.

— Может, стоило дать драконоборцам его увезти? — недобро прищурился Финбарр.

— Нет, не стоило.

Мы неспешно пошли к главному входу. Я ненадолго остановился у прорехи в мощенном дворе, задумчиво смотря на запись сделанную драконьей лапой на мокром песке.

— Это ты написал? — Финбарр поглядел на огромные буквы.

Я кивнул. Послышался шум двигателей и в замок вертолет. Поднявшийся ветер почти стер надпись. Выбравшиеся маги пошли ко мне. За Маделиф и Ульрихом вели плененного драконоборца.

— Всё в порядке, Ваша Светлость? — спросила Маделиф, встревожившись. — Где Прегиль?

— Ушел к себе. Думаю, с ними будут проблемы насчет управления Пруссией. Кроме того, у меня к нему много вопросов насчет полицейского Управления и имеющихся там приборов.

— У нас, уверяю, к нему точно такие же вопросы, — мрачно заметил Адельман. — Хотя, уверен, что ему очень не понравилось известие, что произошло с полицейскими.

— Я ему об этом не говорил. Хотя, вы могли бы кратко посвятить его в произошедшее, Ульрих.

— Неважно, от кого он это узнает и когда, — заметила Маделиф. — Зная господина Прегиля, предрекаю, что завтра у нас будет день сплошных споров.

— И все же, надо начать обсуждение, когда Главы Швейцарской и Австрийской Гильдий доберутся, — заметил Адельман.

— У них тоже боязнь авиаперелетов? — спросил я.

Адельман смутился и