Кудей - Дмитрий Васильевич Колесников

Исмаил метнул на собеседника быстрый взгляд и нахмурился. Колдун поморщился, помассировал переносицу большим и указательным пальцем правой руки и продолжил уже спокойнее:

— Давайте сделаем так, уважаемый Исмаил. Я предоставлю вам Певца, и он проведёт ритуал. Думаю, его таланта хватит на Призыв пяти или даже семи человек. Возможно, если ваши друзья будут аккуратны, то кинжала хватит на пару Призывов. От вас потребуются дети на обновление запаса свечей, сколько‑то рабов на переговоры с посредником со Старой Земли и согласование времени ритуала. Итого — человек сто‑сто двадцать, не больше. Ну и место, разумеется, до которого не доберутся ваши недоброжелатели.

Он сделал паузу, давая шейху осмыслить предложение, и добавил с нажимом:

— Я понимаю, это риск, но ведь и награда велика, не так ли? Подумайте, шейх: вы получите десяток «бурдюков», которые дадут вашим друзьям неплохой шанс отложить встречу с Аллахом лет на пятнадцать‑двадцать. Виталиано, проводивший ритуал, помолодел на все пятьдесят, судя по последним слухам из Серой Башни.

— Тогда почему эта девка даст мне только десять? — возмутился шейх, тыча в меня пальцем. — Вадим‑эфенди, мне кажется, что ваш товар не слишком хорош!

— С момента Призыва прошло много времени, и эта девка, как вы изволили её назвать, успела сродниться с нашим миром, — голос колдуна зазвучал жёстче. — Мой товар, шейх Исмаил, имеет весьма ограниченный срок годности! К тому же она смогла пробудить Силу! С неё была снята Метка Виталиано самим Святым Лукой, слышали о таком? А потом на неё накладывали Метки все, кому не лень: сначала этот ублюдок Кудей, потом баронесса Плио, и в довершение — барон Варон. И даже после всего этого я гарантирую вам омоложение на десять лет. Десять лет, шейх Исмаил, минимум! Вам этого мало?

Колдун сделал шаг вперёд, уставился на араба снизу вверх.

— Отлично! Завтра из Парижа должен приехать Зулу, он не такой разборчивый, как вы. Я попрошу его не слишком портить шкуру этой староземельной шлюхи и обещаю отдать её вам после ритуала. Да что там, я её вам целиком отдам! Сами возитесь! Правда, после Зулу там вряд ли что останется, да и кожа этой красавицы состарится лет на сорок, но уверен, вы сможете найти подходящий кусок. Кстати, какая удачная мысль! Моему целителю не придётся тратить свою силу на этот бесполезный кусок мяса… Воистину, шейх, вы открыли мне глаза!

— Вадим‑эфенди… — начал было Исмаил, но колдун его не слушал.

Он схватил поэта за локоть и поволок его к выходу. Араб растерянно оглянулся на меня. Я показала ему средний палец. Не удержалась.

— Нет-нет, вы правы, шейх Исмаил, эта девка вас недостойна! — вещал тем временем колдун. — Давайте забудем о моём предложении, и я обещаю подыскать вам другой вариант. Всё же, эта девка может не выдержать, пока вы будете снимать с неё кожу, а потом использовать в Ритуале Возрождения. Нет, лучше я найду вас двух разных попаданок. А лучше трёх. Да, трёх! Так будет лучше. Идёмте, идёмте отсюда, уважаемый шейх, и простите, что я…

Последние слова я не расслышала, голоса отсекла захлопнувшаяся дверь. Меня трясло от бешенства. Поэт, значит? Решил украсить обложку переплётом из кожи? С какого места он решил у меня её срезать, со спины или с задницы? А может, сиську отрезать захотел? Правую или левую? А что, сосок на обложке с любовной лирикой будет смотреться весьма пикантно. Тварь, тварь, тварь! Ненавижу!

* * *

Следующее появление Жана я проспала. Ни лечение китайца, ни сытная еда, ни тёплое одеяло мне не помогли. Всё, как и предсказывал Цинь. Долбаный поэт, все беды от интеллигентов и либералов! Это он навёл «эфенди Вадима» на мысли прекратить лечение, и вот результат: лихорадка вернулась. Голова стала чугунной, суставы ломило и корёжило, глаза слезились, и при этом горели, словно были засыпаны горячим песком, губы обветренные. Сил не было совершенно, мне даже не нужно было играть роль, настолько я стала беспомощной. При мысли о еде желудок взбунтовался, меня бы вырвало, если бы было чем.

Крепкая ладонь тюремщика рывком сдёрнула меня с лежбища. Из пальцев выскользнул и утонул в складках одеяла осколок кувшина, которым я надеялась пробить себе путь к свободе. Прощай, план А.

Чтобы я шла, Жан перекинул мою руку через своё плечо и подхватил меня за талию, и даже так мои ноги еле двигались. Вертухай злобно сопел, будь я в чуть лучшей форме, у меня был бы прекрасный шанс вцепиться ему в ухо зубами и попытаться завладеть дубинкой. Ну да, мечтай, Карина…

Так, в обнимку, мы поднялись из подвала на свет божий. Контраст между убогой камерой и роскошью особняка колдуна был разительным. Вниз меня отводил урод Щер, и в подвал мы попали через какую-то пристройку, а Жан вывел меня прямиком в жилую зону, в тепло и солнечный свет. Меня даже немного отпустило, а в голове опять робко подул ветерок, разгоняя горячечный туман равнодушия.

Краем сознания я отмечала мраморный пол необычного голубоватого оттенка, белизну колонн, какие-то картины в богатых рамках на стенах коридора, по которому меня тащил Жан. Сквозь окна в коридор проникал солнечный свет, сверкая на многочисленных элементах позолоты, бросающих сверкающие отсветы. Или это была не позолота, а полновесное золото? Не удивлюсь, что именно так и есть. Вот значит, как живут торговцы смертью… Но, если честно, количество роскоши не перешло в качество. Мрамор и золото, золото и мрамор… И меха, соболиные и прочие… Кошмар! Стиль, дамы и господа, стиль определяет высоту моды, а не яркие побрякушки, расставленные по принципу «дорого-богато»!

Путешествие закончилось за очередными дверями, украшенными, ну кто бы сомневался, золотым орнаментом. Это была… пиршественная зала, наверное. К тому времени я немного пришла в себя и смогла оценить обстановку.

Ну, что сказать? Повторюсь: этому дому не помешал бы дизайнер интерьеров. Хоть какой‑то, даже самый плохонький. Потому что такого смешения стилей и эпох, причём смешения бездарного, вычурного и крикливого, я ещё не встречала. Невольно закладывались сомнения в подлинности аристократичности колдуна. Либо он никакой не аристо, либо у него конкретно так течёт крыша, и я вовсе не про кровлю особняка.

Как может соседствовать восточный антураж, с его подушками‑завитушками, гобеленами и