Правильный Драко - Tasadar

class="p1">Поднявшись на нужный уровень, мы вышли и двинулись по длинному коридору. Стены были облицованы тёмным деревом, пол устлан ковровыми дорожками, приглушавшими шаги. По обе стороны мелькали двери с табличками: «Юридический департамент», «Регистрация волшебных существ», «Отдел по связям с магглами».

Маги и ведьмы спешили по своим делам, едва бросая на нас взгляды.

Наконец мы остановились у массивной двери с табличкой «Министр магии».

Рядом стоял небольшой стол секретаря, за которым сидела молодая ведьма лет тридцати. При нашем приближении она сразу поднялась.

— Прошу, мистер Малфой, проходите. Министр уже ждёт вас, — сказала она, открывая дверь.

Я глубоко вдохнул и вошёл внутрь.

Помещение оказалось просторным, с высокими окнами, затянутыми тяжёлыми зелёными шторами. Полки вдоль стен были уставлены папками и книгами, а между ними висели картины с движущимися фигурами — портреты бывших министров, наблюдавших за происходящим с безмолвным интересом.

В центре стоял массивный стол из тёмного дерева, заваленный бумагами и свитками. На краю лежала раскрытая газета — на первой полосе крупными буквами кричал заголовок о нападении на Кубке мира.

За столом сидел сам Корнелиус Фадж. На нём была зелёная мантия и привычная круглая шляпа; в руках — перо, которое он нервно перекатывал между пальцами. Завидев меня, он поспешно отложил его в сторону и поднялся. Лицо было бледным, под глазами — следы бессонной ночи, но на губах играла всё та же натянутая, учтиво-дежурная улыбка, за которой легко читалась тревога.

— О, мистер Малфой, прошу, садитесь, — Фадж приветливо указал на кресло напротив стола. — Я очень рад видеть вас в добром здравии! Вы не представляете, как сильно я беспокоился о вашем самочувствии. Но, признаюсь, теряюсь в догадках: что могло привести вас сюда? Я полагал, вы сейчас у себя в Мэноре — восстанавливаетесь после… недавних событий.

Интересно, о чём он на самом деле беспокоился — о моём здоровье или о деньгах Малфоев? — мелькнула мысль.

Тем не менее я опустился в предложенное кресло.

— К сожалению, господин министр, в такое неспокойное время я не могу позволить себе долго отсиживаться дома, — сказал я спокойно. — Теперь я остался один, а дела рода, как вы понимаете, ждать не могут.

Фадж понимающе кивнул, на его лице мелькнула скорбная, почти театральная тень сочувствия.

— Сегодня я был в «Гринготтсе» и официально подтвердил свои права как глава рода Малфой, — продолжил я. — Кроме того, чтобы поддержать Министерство и помочь нашим людям, я учредил фонд помощи пострадавшим во время финала турнира. Всем, кто пострадал в этом… — я запнулся, подбирая слово, чтобы не назвать случившееся терактом, — …инциденте, будет выплачена компенсация. Фонд также возьмёт на себя расходы на лечение в «Святом Мунго».

Глаза министра расширились, а затем его лицо озарила широкая, льстивая улыбка.

— Прекрасная инициатива, мистер Малфой, — воскликнул он. — Разумеется, Министерство поддержит её и объявит, что фонд действует в сотрудничестве с нами. Я всегда был уверен, что вы — такой же великодушный и благородный человек, как и ваш отец… да покоится он в мире. Теперь я вижу, что вы станете не менее выдающимся.

— Я всего лишь выполняю свой гражданский долг, господин министр, — ответил я ровно. — Отец часто говорил о вас и считал своим другом. А друзьям, как вы знаете, нужно помогать. Надеюсь, и мы с вами сможем продолжить эту дружбу.

На миг улыбка Фаджа дрогнула — будто он хотел что-то возразить, но вовремя прикусил язык. Он кашлянул, кивнул и вновь надел привычную маску благодушия.

— Ну конечно, мистер Малфой, — произнёс он мягко. — Если вам когда-либо понадобится моя помощь, стоит лишь сказать, и я сделаю всё, что смогу.

Несколько секунд мы молчали, глядя друг на друга. Оба прекрасно понимали: никакой дружбы здесь нет — только выгода и холодный расчёт.

— Как продвигается расследование недавних беспорядков? — наконец нарушил я паузу. — Мне очень хотелось бы знать, кто посмел убить моих родных.

— Пока что, увы, слишком рано делать выводы, — начал Фадж, слегка потирая виски. — Расследование только началось. Мистер Крауч и миссис Боунс уже провели допрос всех задержанных. Однако подавляющее большинство из тех, кого удалось поймать, оказались обычным сбродом из Лютного переулка.

Он поморщился, будто оправдываясь:

— К некоторым из них, разумеется, с моего личного разрешения была применена сыворотка правды. Но, как оказалось, они не знали ни имён организаторов, ни каких-либо существенных деталей. Им просто приказали устроить как можно больше шума во время празднования — и всё.

Фадж на мгновение замялся, понизив голос:

— Возможно, больше могли бы рассказать двое задержанных, которые, по словам мистера Гринграсса, пытались похитить его и его дочерей. Но, к сожалению, всего через несколько часов после того, как их поместили в камеру, они были найдены мёртвыми. В их телах обнаружили следы яда.

Он тяжело вздохнул и развёл руками:

— Поэтому, мистер Малфой, мне очень жаль, но пока что я не могу сообщить вам никаких положительных новостей.

— Что ж… прискорбно это слышать, господин министр, — сказал я, — но как только появятся какие-нибудь новости, прошу, сообщите мне.

— Разумеется, мистер Малфой, — ответил он. — Это и в моих интересах: выяснить, кто посмел убить одну из старейших чистокровных семей Британии и попытаться похитить главу ещё одного рода.

Пока он говорил, я внимательно просматривал кипы документов на его столе. На первых страницах некоторых значились списки имён — рядом мелькали названия школ Дурмстранга и Шармбатона. Я задумался: нужно его немного прижать, сделать своим должником. То, что он уже привязал Министерство к моему фонду, — хорошее начало, но вряд ли достаточное для того, что мне предстоит провернуть.

— Господин министр, — начал я, — помнится, когда я очнулся, мистер Крауч упоминал что-то о каком-то будущем турнире. Если не секрет — что это за турнир?

Фадж заметно оживился. Его маленькие глазки блеснули, он откинулся на спинку кресла и с важным видом поправил мантию на груди.

— Ах, так вы всё-таки услышали… — протянул он, явно довольный возможностью поделиться новостью. — Да, речь идёт о Тримагическом турнире, — произнёс он с особым нажимом, будто само название должно было вызвать у меня благоговейный трепет. — Древнее и почётное соревнование трёх крупнейших школ магии Европы: Хогвартса, Дурмстранга и Шармбатона.

Он сделал паузу, чуть приподняв подбородок.

— Турнир не проводился более века из-за… мм, некоторых трагических инцидентов. Но теперь решено возродить традицию, — добавил он тоном человека, искренне гордящегося своей причастностью к этому решению.

— Турнир станет символом единства и сотрудничества, — продолжал Фадж, чуть расправив плечи. — Он продемонстрирует всему магическому сообществу силу и престиж Британии. Конечно, подготовка требует колоссальных усилий и расходов, но… — он многозначительно взглянул