Дом, который будет ждать. Книга 4 - Александра Шервинская

шиила безмозглая, а Древний. – Одна рана, но такая, чтобы сразу и наверняка. Мастерский удар, прими моё искреннее восхищение.

Я промолчал, потому что, если честно, как-то не ожидал, что он обратится ко мне напрямую. Почему-то мне казалось, что Древний постарается сделать вид, что меня не существует.

– Ты здесь, я тебя чувствую, – он выпрямился и взглянул прямо на то место, где я притаился, – не вижу, но точно знаю, что ты здесь. А ещё могу сказать, что тобой использовано заклинание лёгкой тени, которое ты сам нигде даже найти не смог бы, тем более – научиться использовать.

Тут он подошёл к дереву и сел на траву прямо подо мной, прислонившись спиной к толстому стволу. Помолчав, он продолжил:

– Я давно почувствовал твоё появление, – медленно говорил он, словно стараясь дать мне время осознать его слова, – как только ты родился здесь, в самой глухой чаще. Я чувствовал, как ты взрослеешь, становишься сильнее, как эти самозванцы, что называют себя новыми богами, вливают в тебя знания и силу. Я даже стал называть тебя Врагом, потому что знал, что рано или поздно нам пришлось бы сойтись в битве за власть над Франгаем… Но потом всё изменилось, я перестал ощущать в тебе их магию, их силу. Ты стал другим, и я сначала не понимал, в чём дело, пока ты не нашёл Око Тьмы. Оно признало тебя, значит, отныне новые боги и те, кто им служит, не имеют над тобой власти. Этот артефакт создан задолго до того, как они появились и решили, что имеют право на часть нашего мира. Я не знаю, что рассказало тебе Око, для какой цели оно выбрало тебя: у него своё понимание того, с какой целью каждый из нас приходит в тот или иной мир. Но я чувствую, что ты не враг нам и тем, кого мы поклялись оберегать.

Древний помолчал, словно размышляя, и я чуть не сверзился с ветки, когда он после долгой паузы предложил:

– Если ты действительно нам не враг, то я хотел бы поговорить с тобой и, если позволишь, обратиться с просьбой.

Я не слишком долго раздумывал, так как понимал, что повторного предложения не будет, а мне будет гораздо удобнее выполнять свою работу, если при этом не придётся прятаться. Поэтому я скинул заклинание тени и легко спрыгнул с ветки, на которой сидел. Древний поднялся на ноги, и я понял, что он не намного ниже меня. От него веяло такой мощной силой, что я невольно тряхнул головой.

– Я представлял тебя другим, – спокойно проговорил тот, что оборачивался огромной змеёй, – ты знаешь, кто я?

– Ты Древний, – мне не слишком легко давалась человеческая речь, но я страшно гордился тем, что не забыл её и смог сохранить этот навык. Переходить на ментальный уровень и тем самым пусть и немного, но приоткрывать своё сознание, я пока был не готов. – Одно из воплощений, змей.

– В этом облике я ношу имя Хантер, – сказал змей, – на языке одного из миров оно означает «охотник», мне нравится.

– Я Келен, – в памяти всплыло слово, которое я слышал в раковине, куда попал в Оке Тьмы, и мне показалось, что оно вполне подойдёт мне в качестве имени. Называть своё человеческое имя я не хотел, да и не был я уже Реджинальдом фон Рествудом.

– Ты защитил Элизабет от создания Ла-Тредина, – пристально всматриваясь мне в глаза, спросил Хантер. – Почему ты это сделал? Кто ты? И как вообще тут оказался?

– Я назвал тебе своё имя, – я пока не был готов к откровенности, так как не понимал, насколько могу быть честным с этим Древним, чтобы не навредить Элизабет. Он, конечно, не причинит ей вреда, но кто знает, что в голове у того, кто разменял как минимум вторую тысячу лет, а то и больше. – Я здесь для того, чтобы защищать Элизабет. Меня избрало Око Тьмы.

– Предсказанные времена наступают, – с каким-то странным вдохновением проговорил он, – скоро, скоро силы этого мира сойдутся в решающей схватке. Ты уже решил, рядом с кем встанешь, Келен?

– Я буду там, где Элизабет. Ты не хуже меня знаешь, что судьба этого мира – в её нежных и сильных руках.

– Знаю, – в глазах Хантера я увидел такую любовь, что перестал сомневаться в его намерениях и целях. Этот Древний никогда и ни за что не причинит боли той, кого мы оба поклялись беречь и защищать.

Глава 4 (окончание)

– Ты знаешь, кто он? – я кивнул в сторону лежащего в траве тела. – Я раньше не видел таких, как он, более того, я даже никогда о подобных существах не слышал.

С каждой фразой человеческая речь давалась мне всё проще, видимо, память Реджинальда отзывалась и подсказывала.

– Это питомец Ла-Тредина, – не стал скрывать информацию Хантер, и я был ему за это признателен, к тому же это служило дополнительным доказательством того, что он действительно настроен на сотрудничество. – Это, как мне рассказали, место очень далеко отсюда. Монастырь, в котором проводят эксперименты, позволяющие с помощью магии как-то соединить свойства организма человека и зверя. Посмотри на него: когда-то это наверняка был человек, но сейчас в нём больше от степного лайна, то есть одного из самых хитрых и свирепых хищников империи.

– Кто прислал его, как ты думаешь? – я проговорил вслух вопрос, мучивший меня с того момента, как я заметил убийцу. – Это должен быть кто-то, знающий о том, что Элизабет вернулась.

– Ты прав, Келен, – задумчиво отозвался Древний, – я думал об этом и спрашивал тех, кто может знать.

– Могу я спросить – кто это? – я решил, что даже если он не ответит, я попытаюсь узнать, кто ещё может быть в курсе стремительно развивающихся событий.

– В моём подвале осталось много теней тех, кто когда-то пришёл сюда, – равнодушно проговорил Древний, – кого-то занесла несчастливая судьба, кого-то приманили древние артефакты, кого-то тут оставили просто на верную смерть. Они многое знают и помнят.

– И эти тени смогли тебе что-нибудь ответить?

– Почти ничего, – с сожалением пожал плечами Хантер, – лишь один из них, тот, что пришёл давно, но не в самом начале, сказал, что смутно помнит разговор о месте, где создают таких существ. О нём рассказывал тот, кого здесь не принято вспоминать.

Он нахмурился, и над Франгаем мгновенно сгустились тучи, запахло дождём, усилился ветер. Да, Древний по-прежнему очень силён, тысячелетний лес принимает его и подчиняется ему с удовольствием, я это чувствую. Какое счастье, что судьба приберегла для меня иную участь,