Черному коту повезло - Денис Райт

последовал и второй, по просьбе Елизаветы, само собой. Надеюсь она не пытается меня споить, чтоб я завтра гонял с похмельем. М-м-м… а она может.

— Может… ещё по одному бокальчику? — её милое личико покраснело.

Алкоголь и так хорошенько дал в голову.

— Трудный денёк выдался? — спросил я с улыбкой, наполняя бокалы.

— Волнуюсь перед гонкой, — отвела она взгляд.

— Боишься?

— Немного. Почти две тысячи километров, как никак, — Лиза вращала в руке бокал, глядя в вино. Пусть и с порталами.

— Ну, по правде говоря, у меня тоже небольшой мандраж. Надеюсь Тенегрив не скинет меня на самом старте, ха-ха, — я выпил вино и поставил бокал на кофейный столик.

— Черно… М-м-мх, Тимофей. Я уверена, что у тебя всё получится. Теперь, когда первопредок вернулся к твоему роду, у тебя всё будет хорошо, — девушка старалась не смотреть мне в глаза, она выпила вино, поморщилась и внезапно… пересела с кресла мне на колени.

— Уф-ф, — это было неожиданно! — Решила попрактиковаться держаться в седле?

Я обхватил обеими руками её талию и прижал к себе. А она обхватила меня за шею.

— Заткнись, дурак, — девушка раскраснелась пуще прежнего.

Кажется, кто-то там говорил, что я могу поспать на диване… И этот кто-то вроде как передумал. Какая неожиданность. И до чего приятная. М-р-р…

«Ты не умеешь мурчать!» — заворчал Нуар из тени.

Так, а ну брысь! Не порть мне момент! Вали нахрен, прогуляйся где-нибудь, — мысленно отшугнул кота.

— Знаешь, с тобой мне как-то… спокойнее, что-ли, — она всё-таки осмелилась посмотреть мне в глаза.

Вот бы она всегда была такой искренней и нежной. Хотя, эта её дерзкая нотка меня очень заводит, время от времени! Люблю строптивых. А Лиза как раз такая.

— Так я само спокойствие во плоти, разве не видно? — я убрал локон волос ей за ушко и нежно погладил по горящей щёчке.

— Видно… — с придыханием ответила она, а затем «случайно» плеснула вином на себя и немного на меня, — Ой! Я, кажется, напилась.

Блузка в миг стала в облипку, просвечивая грудь без лифчика. Её сосочки затвердели, оттопыривая налипшую ткань.

— Вино дорогое, не пропадать же добру, — я ухмыльнулся и припал к ее шее поцелуем.

Елизавета расстегнула верхние пуговицы мокрой от вина блузки. Я помог ей расстегнуть остальные. Когда блузка полетела на пол, я прижался губами к её сочным и влажным округлостям, слизывая просочившиеся капли вина.

— Ам-м-х, Т-Тим… — прикусила нижнюю губу девушка, и слегка откинулась назад.

Я придерживал её за спинку и наслаждался вином… Да, в таком виде оно было куда вкуснее. А сладкие девичьи стоны поднимали, кхм, настроение внизу. И Лиза, кажется, ощутила это своими ягодицами.

Когда я насладился сладкими грудями, пошёл тропой поцелуев повыше. От груди до шейки, от шейки до ключиц, от ключиц до пунцевых губок, который я был готов целовать вечность.

Наши языки переплетались, в груди горело жаркое пламя. Не прекращая целовать Лизу, я потянулся снимать с неё брюки. О да, женщины в брюках… не хуже, чем в юбках.

Тут я был несколько шокирован. Девушка, да с таким типажом, решила проявить инициативу. Её шаловливая ручка расстегнула ширинку, нырнула ко мне в брюки и крепко схватила. Так, что с моих губ чуть стон не сорвался.

Лиза сама разорвала поцелуй, высунула язычок и тяжело задышала.

— Да я погляжу, сегодня вы на коне, Елизавета Павловна, — когда брюки слетели с неё, я крепко вцепился в упругие ягодицы, и потянул трусики на себя, стягивая их с ее изящных ножек.

— Н-не говори так, дурак!

Она закусила нижнюю губу и всем видом говорила мне, что ночь будет долгой. И очень горячей.

* * *

На следующий день

Утро

Альберт и Санура поедут на поезде вместе со зрителями, я купил им билеты. Вышло дороговато, девяносто девять рублей на человека. Точно удовольствие не для простого люда. Зато купе, бинокли в придачу. Полюбуются хоть!

Заодно они прихватили для меня палатку с припасами. Мы договорились встретиться на первой же контрольной точке, там и отдадут.

Ведь лучше стартовать налегке.

Солнце едва выползло из-за горизонта. А зрителей уже такая орава. По ощущению их было в раз десять больше, чем участников. Мало того, что толпились позади, так ещё по бокам, и с воздуха на воздушных шарах пялились. А пялиться было на что! Кречету с его то воздушного шара, должно видно всё и вся. Трехкилометровая шеренга участников выстроилась по номерам! Да, настолько большая стартовая линия. Все в равных условиях. Правда далеко не все на лошадях…

— Там что за тип на собачьей упряжке? — спросил я Лизу.

Девушка прижала ладонь козырьком и вгляделась в линию шеренги.

— Барон Хаскин, — поморщила она носик, — большой любитель собак, водки с селедкой и теплой одежды.

— Ага, вижу. В полушубке, валенках и меховой шапке. Ему как, нормально вообще?

— Надеюсь, его хватит солнечный удар.

— Ты жестока, — умилился я.

— Он тянул ко мне свои пропахшие рыбой лапы на весеннем балу! Я неделю отмыться не могла! Ещё и клялся-божился, что сделает мне предложение, как только выиграет гонку.

— Я почти ревную.

Лиза пихнула меня в плечо:

— Дурак…

Как там говорилось в русских сказках? Полцарства и принцессу в придачу? Мне хватит миллиона и одной восхитительной графини. Потому приз будет мой, во чтобы то ни стало.

— Слушай, я тут подумал, — хотя я и раньше об этом задумывался, но спросить никак не мог. — У машины ведь преимущество перед конём. Да вообще перед всеми, тем более уж собаками, — я вновь окинул взглядом барона Хаскина.

— Ты думаешь, что трасса