Кровь черного мага 4 - Эрик Гарднер

Я поглядел на довольно привлекательные изгибы ее тела. Потом посмотрел на Ноткера, сидевшего рядышком в кресле с ужасно скучным выражением лица и черкающего карандашом в книжечке с кроссвордами.

— Спит как убитая, Ваша Светлость, — сообщил он. — Мне уйти?

— Не стоит. Но можешь за ней уже не следить.

— Э… — на лице кобольда явно проявилось некоторое недоумение.

Но я подошел к постели, укрыл Фогель и уселся с книжкой в кресло у камина. Я в очередной раз понял, что девушки, что были на две головы ниже меня, сильно теряли в этом по привлекательности.

Я читал книгу до самого утра, изредка прерываясь, чтобы обдумать прочитанное. Потом, взглянул на часы, приказал Ноткеру принести мне завтрак и кофе.

— И еще. Возьми у госпожи Фогель фотоаппарат, прояви пленку и напечатай снимки. И позови сюда господина Адельмана.

Я успел позавтракать, когда заявился Ульрих.

— Эгихард? — он зашел в комнату и тут же замер, а я заметил как его лицо краснеет. — Не знал, что вы не один.

— Госпожа Фогель вчера перебрала с алкоголем, — пояснил я. — Я с ней не спал и не собирался.

— Немного удивлен. Она, конечно, особа всклочная, но довольно привлекательная. Впрочем, вы меня ведь не для этого позвали, чтобы мы обсуждали достоинства папарацци?

— На самом деле именно достоинства папарацци, — сказал я и указал соседнее кресло. — Вам лучше сесть.

— Что она опять накопала? — помрачнев, спросил Адельман.

— Все то же самое. Ваши студенты продолжили устраивать те вечеринки, — я протянул ему конверт с фотографиями. — Я сам там был и всё это видел.

Адельман вытряхнул содержимое конверта на чайный столик, просмотрел фотографии. Желваки его зло дрогнули.

— Негативы у вас?

— Разумеется. Я сразу предупредил госпожу Фогель, что негативы и фото останутся у вас. И что вы наверняка оцените ее стремление помочь в решение старой проблемы.

Адельман глянул на меня.

— Спасибо. Однако при другом раскладе госпожа Фогель эти фото отправила бы прессе и сама бы показала в своей программе.

— Про ее планы я не спрашивал. И они сейчас не важны. Кроме того, я выяснил, кто стоит за этими вечеринками. Наш интересующийся темной и черной магией коллега — Чистослав Черный.

— Проклятье, — Адельман поджал губы с досады.

Я кратко рассказал о системе Чистослава отправлять отчисленных или переведенных из Пражского Университета студентов.

Глава Хайдельбергской Гильдии сделался мрачен как штормовая туча.

— Знаете сколько таких тут студентов учится?

— Полагаю, что много. Что будете с ними делать?

— Выгоню всех. Поставлю в известность из родителей.

— Их родители сами могут оказаться завербованными, — заметил я. — Чистослав очень давно этим занимается.

— Вот змей! — вырвалось у Адельмана. — Простите, Ваша Светлость.

Я пожал плечами. На постели зашевелилась потревоженная воплем Ульриха журналистка, одеяло снова соскользнуло с нее. Лицо Адельмана покраснело. Мы помолчали. Ленели вновь затихла.

— Можете сделать мне одолжение, Ваша Светлость? — прошептал Адельман и изложил мне свою просьбу, а следом ненадолго отлучился.

Через пару минул Ленели разбудил перезвон колокольчиков. Она села в постели, глянула на меня в растерянности, потом поняв что одежды на ней нет, спешно натянула на себя одеяло.

— Ваша светлость?

— Еще две ночи осталось, — сказал я самым серьезным тоном.

Ее глаза распахнулись в ужасе. В этот момент в комнату вошел Адельман с фотоаппаратом в руках и сделал несколько снимков.

— Доброе утро, госпожа Фогель, — произнес он.– Как себя чувствуете на месте персон, которых допекают папарацци?

Ленели одновременно растерянная и возмущенная смотрела то на него, то на меня, не зная, что сказать. Ульрих, видя ее растерянность, невольно засмеялся.

— Простите, не удержался. Его Светлость не разрешил вас фотографировать, хотя у меня был большой соблазн, — Адельман открыл крышку фотоаппарата отсека, где должна была находится фотопленка, и показал что там пусто. — Но хотя бы посмотрел на выражение вашего лица, простите — не удержался. Сейчас распоряжусь, чтобы вам принесли завтрак, потом вызову такси, чтобы вас отвезли в Штутгарт. Голова не болит, кстати?

Ленели, слушая с изумлением Адельмана, кивнула и вопросительно поглядела на меня.

— Эй, принесите госпоже Фогель чай от похмелья.

Возникший кобольд передал ей чашку. По комнате пополз бодрящий аромат трав.

— Господин Адельман, спасибо. Но что со вчерашними фотографиями?

Ульрих помрачнее.

— В этот раз они получились весьма четкими, несмотря на неяркое освещение. И они меня очень расстроили. Я наделся что студенты Академии все же одумаются, но…

— Вы же знаете, дело не совсем в них, господин Адельман, — заметил я. — Виноват также тот, кто все это организовал.

— Вы выяснили, кто это? — спросила Фогель.

— Дальше — уже не ваша забота, госпожа Фогель, — заметил Адельман. — Но чтобы вы не волновались, я вам могу сказать, что организатор нам известен и что все виновные будут в ближайшее время наказаны.

— То есть от папарацци все же была польза? — заметила Ленели.

— Должен признать, что да. Кстати, я посмотрел вчера ваше шоу и на мой взгляд оно было отличное. Но только этот выпуск, благодаря присутствию на программе Его Светлости.

— Вы умеете делать «комплименты», — сказала Фогель.

— Что ж, приятного аппетита, — сказал Адельман. — Такси будет ждать вас у входа через полчаса.

Адельман попрощался и ушел. Через пять секунд в комнату постучали и зашел Финбарр.

Глава 6

Финбарр подошел ко мне и, наконец заметив Фогель, вытаращил на нее свои желтые глаза.

— Это же… Прости, Харди, я не знал что ты не один, да и Адельман ничего не сказал, — произнес он смущаясь, но потом потянул носом, словно проверяя и посмотрел на меня с неверием.

— Тебя что-то удивляет, Барри? — поинтересовался я.

— Странно видеть девушку в твоей постели, с которой ты ничем не занимался.

— Не люблю коротышек, — ответил я. — К тому же госпожа Фогель вчера всего-навсего выпила лишнего.

— Коротышек? — удивился Финбарр.

— Госпожа Фогель, это мой кузен, Финбарр Лехри и он оборотень, — представил я Финбарра и, заметив ее испуганный взгляд, добавил: — В обморок только не падайте, хорошо? Он безобидный.

— Вы уверены?

— Да. Выбирайтесь уже из постели, а то завтрак остынет.

—