Кровь черного мага 3 - Эрик Гарднер

ознакомились все главы Гильдий. — В отличие от ваших первых трех.

— Решайте. Как я уже сказал, торопить вас не буду, — сказал я и поднялся, заметив вошедшего в зал мага.

— Вы собираетесь уезжать?

— Хочу выспаться дома в своей постели. Когда что-то решите, пришлите мне уведомление.

Вошедший маг между тем подошел к Ульриху Адельману и протянул тому чёрный конверт.

— Это что? — с непониманием произнес Ульрих, взяв конверт, а потом подскочил, с грохотом опрокинув кресло.

За ним вскочили остальные главы Гильдий. Все взоры были обращены на мага принесшего конверт. По лицу посыльного вдруг пошли оспины. Кожа начала сворачиваться, слезать струпьями.

— Нас всех прокляли, господин Адельман, — произнес маг и харкнул кровью.

Ульрих едва успел увернуться от кровавых брызг. А принесший конверт маг замертво упал на пол.

— Конверт, не вздумайте открывать конверт! — прорычал Базилиус Прегиль.

Его яростный взгляд метнулся ко мне. Взоры остальных обратились ко мне.

— Я ничего не делал, — жестко произнес я. — Вам это прекрасно известно.

— Конверт переполняет черная магия! — Чистослав принялся выписывать защитные заклятия. — Положите его на стол, господин Адельман.

К Чистославу присоединились остальные. Ульрих осторожно положил конверт в центра стола, отступил подальше, с опаской взглянув на руки. Потом принялся выводить защитные заклинания над трупом, чтобы обезопасить остальных от заразы.

Конверт вдруг взлетел в воздух. Вокруг него возникла сотканная из заклятий защитная сфера. Он медленно разворачивался. Внутри послания не было.

Из черной пустоты конверта, словно из какой-то черной бездонной бездны вдруг зазвучал голос. Неизвестный имел еще более глубокий бас, чем Финбарр, с неприятными скрежещущими нотами.

Главы Гильдий застыли.

— Кто-нибудь понимает, на каком языке говорят? — Чистослав обвел взглядом своих коллег и остановил его на мне. — Господин Райнер-Наэр? Вы понимаете?

— Не уверен, что вам понравится то, о чем говорят, — я продолжал вслушиваться в слова.

— Переводите уже, черт бы вас побрал! — не сдержался Прегиль.

Я едва заметно дернул плечами и заговорил, стараясь не пропустить ничего, о чем вещал голос неизвестного:

— Ваше время пришло. Время умереть. И эта ваша погибель не наступит мгновенно. Нет. Я растяну это удовольствие ровно на год. Год я буду смотреть, как угасает страна, как угасают люди, как угасает ваша магия. Как все, что вы создавали, обращается в прах. Сегодня такие конверты получат тысячи магов и тысячи людей. Для каждого из них у меня подготовлено персональное проклятье. Каждый конверт раскроется, даже если рука не коснется его, каждое проклятие будет произнесено. Ульрих Адельман, глава Хайдельбергской Гидии, я…

Я замолчал.

— Что дальше⁈ — заторопил Прегиль.

— Если я произнесу это слово, проклятие станет и моим тоже. Точнее получит двойную силу, — пояснил я. — А проклинать господина Адельмана в мои планы не входит.

— Хорошо, замените слово на «извещаю».

— Я извещаю вас, ваших магов и вашу Гильдию. Через год уже некому будет учиться в вашей академии. Река знаний иссякнет, умы иссохнут. Ваш замок и город погрузятся во тьму невежества, как и все вокруг.

Я смолк почти одновременно с голосом. Где-то за окном оглушительно прогрохотало и фундамент замка содрогнулся, словно ставя точку в произнесенном проклятии. Ульрих Адельман, смертельно побледнев, опустился в кресло, которое едва успел вновь поставить Прегиль, чтобы тот не свалился.

— Ульрих⁈ Вы в порядке? — Прегиль смотрел на Адельмана.

— Что-то мне нехорошо сделалось.

Маделиф между тем позвала кобольдов и те, через миг вернувшись, передали ей чашку с чаем. В воздухе поплыл аромат лечебных трав. Маделиф принялась отпаивать Ульриха. На меня смотрел Чистослав Черный.

— Все это очень подозрительно, — произнес он, не спуская с меня взгляда.

— Вы сами довольно подозрительный тип, — заметил я безэмоционально.

— Вас позавчера похитил черный маг, господин Райнер-Наэр, — к Чистославу присоединился Прегиль. — А сегодня мы получаем проклятие еще от одного? Не слишком ли много?

— А может быть, от того же самого черного мага? — продолжил Чистослав.

— Я уже сказал, что убил того мага, как и его двадцать приспешников-темных, — сказал я. — Клянусь своей драконьей кровью — это правда.

Маги переглянулись и посмотрели на Маделиф.

— Вы все еще верите ему? — спросил Прегиль так, словно меня рядом не было.

— Да.

— И этот маг вам ничего не говорил? — продолжил допытываться Чистослав.

— О чем? Что есть еще один черный, который разошлет всем конверты с проклятием? Нет. Тот всего лишь хотел, чтобы я отдал дракона, который мне принадлежал. Я не согласился.

Маделиф обернулась в главам Гильдии.

— Снимите с Эгихарда защиту. Он должен получить свою силу обратно. Немедленно!

— Успокойтесь, госпожа Халевейн. Вы слышали проклятие. Этот чертов маг решил над нами поиздеваться в течение года.

Маделиф хмуро смотрела на Адельмана, изучая его состояние.

— Мне кажется, мы упускаем время. Снимите защиту сейчас же. Пусть Эгихард проверит, что за проклятие.

Маги Гильдий смотрели на меня — одни с сомнениями, другие — с настороженностью.

— Все еще надеюсь, что вы примете мои условия, так что убегать или исчезать я не собираюсь, — произнес я. — К тому же, мне с чисто академической точки зрения интересно изучить проклятие.

— Хорошо, — сказал Базилиус Прегиль. — Снимите с господина Адельмана проклятие и мы еще раз подумаем над вашими условиями.

Маги принялись одновременно выводить символы освобождающего заклятия. Даже Адельман, который сидел в некоторой прострации. Когда сеть, отсекающая мои способности, спала, меня на миг обожгло и обдало холодом одновременно. Я выдохнул сквозь зубы и подошел к Адельману. Протянул к нему руку, но так ничего и не сделав, опустил ее.

— Что такое, Эгихард? — встревожилась Маделиф.

Я хмуро смотрел на проклятие, опутывающее Ульриха. Его сердце трепыхалось в похожей черной сети, какая была у Энгуса О’Шэнана. Только от этой сети во все стороны расходились черные, едва заметные нити, которые пронзали пространство. Часть из них была связана с хайдельбергскими магами, находившимися в зале, часть нитей уходила куда-то внутрь замка, а часть в город. Я, озадачившись, потер лоб. Потом вывел золотые руны в воздухе. Черные нити начали слегка светиться и стали видимыми для остальных магов. Маделиф простонала в отчаянии.

— Что это? — спросил Фридемар Дагоберт.

— Это неснимаемое проклятие, — произнес я. — Ну, почти. Если я сниму его с одного проклятого,