Песнь Пустыни - Sleepy Xoma

Кажется, я не сумел скрыть ужас, прозвучавший в голосе, потому как господин Фаелан с едва заметной насмешкой в голосе проговорил:

- Что же делать. Наука требует жертв, но хватит терять время. Приступаем. Ассистент…

- Да? – рядом с отцом появился Пэйдин.

- Капу.

Мне в рот затолклали штуковину, больше всего напоминавшую игрушку из БДСМ-магазина, закрепили её.

- Теперь субъект не повредит зубы и не откусит язык, - буднично пояснил сыну учёный. – Никогда не пренебрегай подобным.

- Да, отец.

- Прекрасно, - он встряхнул кистями, затем сжал их и покрутил, разминая. – Приступим. Скальпель.

Мальчишка передал отцу острый блестящий металлический предмет и тот склонился надо мной.

- Прошу простить, но данную процедуру необходимо производить, когда подопытный находится в сознании. Будет больно, очень больно. Но вы справитесь, я верю.

Скальпель всё ниже и ниже опускался к моей груди.

- Разрез, - прокомментировал господин Фаелан.

А затем пришла БОЛЬ.

***

Пробуждение вышло совершенно ужасным.

Я не помнил, сколько длилась пытка. Не знал, как долго спал. Не понимал, что вообще происходит и почему я ещё жив.

Этот псих не просто вскрыл меня, точно рыбу, он один за другим вытаскивал из тела внутренние органы, весело и непринуждённо комментируя каждое действие.

Ощущения, которые я пережил, было сложно с чем-то сравнить. Даже купание в озере лавы не приносило столько страданий, и я решительно не понимал, почему до сих пор в состоянии здраво мыслить и не рехнулся.

Силы чуть-чуть восстановились, но протез и не думал отрастать заново. Кажется, мой мучитель идеально рассчитал, сколько именно плоти зверей Судий можно давать подопытному, чтобы тот не залечил раны, но не сумел прийти в себя. Я прикрыл глаза, рассчитывая обнаружить какие-нибудь резервы, могущие помочь справиться с кошмарной ситуацией, в которую угодил исключительно по собственной глупости… И ничего!

Магия едва-едва теплилась где-то на донышке, причём вся она уходила на то, чтобы защитить тело от неминуемой смерти, ведь я лежал голым на каменной плите посреди холодной камеры. Поздней осенью.

Тут едва ли набегало и десять градусов Цельсия, а значит, я непрерывно боролся с переохлаждением. И не было сомнений - господин Фаелан сделал это специально.

Я вновь открыл глаза и увидел, как вдалеке, возле лестницы, ведущей наверх, разгорается слабый, но становящийся с каждой минутой сильнее огонёк.

Обдало жаром, а кишки скрутил приступ фантомной боли.

Нет, нет, нет, нет. Только не снова!

Я дёрнулся, начал извиваться, крутиться, поддавшись животной панике. Мозги словно отшибло, их придавило невыносимым ужасом происходящего и полной безнадёгой.

Свет стал ярче, и я увидел силуэт господина Фаелана, за которым шли две фигуры, до боли напоминавшие терминатора, которого я встретил в гостях у Патрика. Маг времени ещё говорил, что это – довоенные боевые големы. Откуда тогда они тут? Что происходит?

Мучитель поравнялся с моей камерой и поднял чуть выше магический фонарь.

- Вы очнулись, это хорошо.

Левой рукой он достал свой магический диктофон и произнёс:

- Запись тридцать два от двадцать четвёртого октября две тысячи сто тридцать шестого года. Субъект пришел в себя, - он сделал паузу, посмотрел куда-то в сторону и вверх, после чего продолжил, - спустя четыре часа тридцать две минуты и шестнадцать секунд по завершению процедуры. Время произвести повторное вскрытие.

Эти слова заставили меня взвыть от ужаса и растерять остатки мужества и гордости.

- Умоляю, не надо! Прошу!

Я вопил и бился в кандалах, но с тем же успехом мог бы просить о снисхождении метель или ураган. Учёный даже не удостоил меня взглядом, он спрятал диктофон, достал из того же кармана небольшую пластинку, которую поднёс к решётке, и та бесшумно отворилась.

Два терминатора вошли внутрь, один схватил за плечи, другой – за ноги. Кандалы со щелчком раскрылись, и они, вцепившись металлическими пальцами в плоть так, что потекла кровь, а регенерация усиленно принялась латать раны, потащили меня.

Я выл, извивался, рыдал, даже обделался разок, но никому не было до этого ни малейшего дела. Психопат не глумился, ломая пленника, не пытался доминировать или ублажать свои нездоровые пристрастия. С этим, наверное, ещё можно было что-то сделать.

Нет!

Меня пленил не психопат с кучей комплексов, а учёный, поставивший перед собой невероятно важную цель, ради которой он был готов творить совершенно безумные вещи.

Меня снова принесли в операционную и разложили на знакомом столе, не обращая внимания на вопли, стоны, мольбы, угрозы и причитания.

Чтобы хоть как-то оттянуть миг неизбежной муки, я просипел:

- Зачем? Для чего всё это?

Вопрос неожиданно нашёл отклик.

Господин Фаелан, облачавшийся в хирургический халат, жестом отодвинул руку сына с ланцетом и произнёс.

- Какой хороший вопрос… Что ж, почему бы и не дать на него развёрнутый ответ?

Он сделал пару шагов назад, после чего вернулся с небольшой банкой, заполненной формалином, в которой плавал… мой глаз.