Песнь Пустыни - Sleepy Xoma

- Заметка номер два от двадцать четвёртого октября две тысячи сто тридцать шестого года, - раздался голос над потолком, - субъект демонстрирует признаки поразительно высокого болевого порога. Так, травматическая ампутация конечности не только не привела к появлению болевого шока, но даже и не замедлила субъекта. Он продолжает уничтожать противников со столь же высокой эффективностью, одновременно с этим ожидая завершения регенеративных процессов. Предполагаю верность утверждения о крайне высокой резистивности субъектов, прошедших шаг боли. Продолжаю наблюдение.

- В жопу себе засунь своё наблюдение! – заорал я. – И проверни там трижды!

Урод не счёл необходимым отвечать, а я был вынужден продолжать смертельную пляску с казавшимися бесконечными монстрами.

Откуда у него их столько? Он же сам говорил, что в графстве живет от силы сто тысяч человек! Я только сегодня убил почти полсотни монстров, где он берёт испытуемых?

Я обновил бафф, прикончил ещё пару монстров и сумел оглядеться.

Пол заливала кровь, тут и там валялись тела, изуродованные моей магией, и приходилось постоянно смотреть куда наступаю, чтобы не поскользнуться и не завязнуть. А ещё я начал уставать. Всё больше и больше.

Рука сама-собой дёрнулась к поясу, вот только неприкосновенный запас сушёного мяса пропал вместе с ремнём и всей одеждой.

И что делать?

Я бы и подумал, но непрерывно прущие на меня враги не оставляли ни секунды времени. Приходилось уклоняться, убивать – всё больше в рукопашке, лечить новые и новые раны, которых становилось только больше.

В голову пришла мысль о том, что неплохо бы попробовать завершить новое заклятье, ведь оно позволит справиться с кучей ядов и снотворным уж точно… Но сил на это не осталось. Здравая мысля, как и всегда, пришла опосля.

А потому я делал единственное, что ещё мог – убивал монстра за монстром. И с каждым ударом, с каждой новой раной, с каждой молнией или поднятым щитом становилось всё тяжелее и тяжелее.

Спустя ещё две минуты я едва двигался, в голове гудело, а перед глазами всё двоилось. Лишь упрямство не позволяло сдаться и упасть.

Вновь раздался голос из-под потолка:

- Заметка номер три от двадцать четвёртого октября две тысячи сто тридцать шестого года. Субъект демонстрирует признаки усталости. Следует отметить, что в настоящий момент лимит его сил приблизительно соответствует двум килодэвинам, что лишь локализует шаг в бездну в интервале с четвертого по шестой. В принципе, дополнительные исследования для уточнения и получения выборки можно будет произвести позже. Однако это не является приоритетным исследованием. Ожидаю потери сознания субъектом.

- Да пошёл ты! – рыкнул я. – Назло перебью всех этих уродцев.

Ответа мне не было, да он и не требовался. Я мог блефовать сколько угодно, но реальность есть реальность - и ей плевать на наши желания.

Я пнул очередного уродца, добавил ему молнией и… упал на колени.

Ноги перестали слушаться, голова кружилась как после литра водки, а перед глазами всё плыло и двоилось. Я с трудом посмотрел направо и угасающим взглядом смог различить, как исчезает протез, растворяясь, точно мираж в пустыне.

Зажмурился, ожидая добивающего удара, но его не последовало, зато раздался ненавистный уже голос из-под потолка:

- Заметка номер три от двадцать четвёртого октября две тысячи сто тридцать шестого года. Испытание завершено. Продолжительность составила двадцать пять минут шестнадцать секунд. Субъект лишён магических сил. Подпитка извне невозможна. Переходим к следующему этапу.

И сознание наконец-то померкло.

***

Пробуждение оказалось ещё неприятней, чем в прошлый раз: болело тело, болела голова, болела отсутствующая правая рука. Но с этим ещё можно было бы что-нибудь придумать. Куда хреновей стало, когда до меня дошло, где нахожусь.

Я лежал, накрепко прикрученный ремнями к хирургическому столу. Над головой ярко светила мощная лампа, а неподалёку тихий голос монотонно бубнил:

- Субъект приходит в себя. Время без сознания составило тридцать две минуты пятнадцать секунд. Приступаем ко второй фазе предварительных испытаний.

Голос умолк, и надо мной навис господин Фаелан. Он был облачён в хирургическую одежду вполне современного типа и маску, скрывающую лицо.

Я дёрнулся, попытался ударить магией… И ни-че-го.

Ни сил, ни чар не осталось. Этого он и добивался.

И вот теперь мне стало по-настоящему страшно.

- Что… что ты хочешь делать? – прохрипел я.

- О, не волнуйтесь, господин Аластар, это вас не убьёт. Точнее убьёт, конечно же, если только вы не получите возможность пополнить запасы магических сил, но мы всё продумали. Посмотрите налево, на руку.

Я с трудом повернул голову и увидел гибкий шланг капельницы, уходящий под плотную марлевую повязку.

- Это называется капельницей, она вставлена в катетер, - охотно объяснил господин Фаелан. – Думаю, во время своих путешествий вы вряд ли встречались с чем-то подобным.

Я счёл за лучшее промолчать, а мой пленитель продолжил, ободрённый и очень довольный собой:

- Сейчас подобные приспособления изготавливают лишь в Ойлеане и Эйри, и их стоимость достаточно высока, но чего ни сделаешь во имя науки! Так что не волнуйтесь, когда вы начнёте умирать, по этому гибкому шлангу прямиком в кровеносную систему поступит субстрат из плоти зверей Судий, который поддержит вас в работоспособном состоянии.

- Умирать?