Чужой (СИ) - Кощиенко Андрей Геннадьевич

Онни задумчиво смотрит в ответ.

— Ты же — «исполнительный директор». — продолжаю я подкалывать. — Будешь исполнять волю своего руководителя, который в одиночку выглядит хрупко и беззащитно.

Сестра ЮнМи скептически хмыкает на последний пассаж и, вздохнув, соглашается.

— Поедем. — говорит она. — Такую «хрупкую» как ты, — нельзя одну отпускать.

Время действия: восемнадцатое мая, около полуночи.

Место действия: чат, который не спит

[*.*] — Не поняла ажиотажа вокруг сдачи теста на ноль баллов. Получить ноль гораздо проще, чем сто.

[*.*] — Специально разгоняют.

[*.*] — Для того чтобы ответить на все вопросы неправильно, надо знать все правильные ответы! Даже если ты полный даун это тебе не поможет!

[*.*] — Откуда ты это взял?

[*.*] — Почему — «специально»?

[*.*]— Оттуда! Когда умышленно ставишь неправильный ответ, — значит, ты знаешь верный. Отсюда вывод — если бы Агдан отвечала правильно, то набрала бы максимальный бал!

[*.*] — В стране других проблем нет, кроме «беды» в продюсерском центре ДжеХо и выяснением вопроса, — можно ли получить ноль баллов за сунын? Зато про самоубийства школьников и не слышно!

[*.*] —По самым скромным прикидкам, получить ноль балов в несколько сотен раз проще, а то и тысяч!

[*.*] — Может их нет, поэтому и не слышно?

[*.*] — Странно. В сети «слышно», а в СМИ, — словно все оглохли.

[*.*] — Думаешь?

[*.*] — Да кому были бы нужны Агдан и ДжеХо если бы не президентские выборы на следующей неделе? Вот увидишь, как только они пройдут, так об этих двоих мгновенно забудут!

[*.*] — Посмотрим.

[*.*] — Просто бесит, что каждый раз — одно и тоже! Как только правительство где-то облажается, то сразу возникает скандал с каким-нибудь айдолом! И все, словно бараны, принимаются его обсуждать. Нас что, — действительно считают настолько тупыми?

[*.*] — Ну, пока это работает, — зачем придумывать что-нибудь другое? Видишь, как тут все бесятся?

[*.*] — Агдан арестовали! Она опять в полиции, кх-кх-кхх… Девчуля неисправима!

[*.*] — За что?

[*.*] — Она соскучилась по тюрьме! Кх-кх-кх…

[*.*] — Не, ну действительно, — за что?

[*.*] — Агдан, в магазине, кидала бутылки с вином в окно, кх-кх-кх…

[*.*] — Она — ненормальная?

[*.*] — Ты только сейчас об этом узнала?

[*.*] — Всё в порядке. Это был протест против спаивания молодёжи!

[*.*] — Точно, чокнутая!

[*.*] — Что за фанючка тут защищает Агдан? Всем понятно, что нормальный человек не станет проводить такие дурацкие акции, в которых нужно швыряться бутылками! А если бы кто-нибудь пострадал?

[*.*] — А вы знаете, что Агдан продюсирует «RedAlert»?

[*.*] — Зачем? Хочет сделать из них «АКБ-48»?

[*.*] — Не весь фан-клуб. Только восемь человек.

[*.*] — Откуда инфа?

[*.*] — Надёжный источник.

[*.*] — Хотят, чтобы она тоже сделала из них — «вирусное видео», кх-кх-кх… Вот умора будет, если у неё это снова получится! Тогда, у всех её анти, — точно выпадут все волосы от злости, кх-кх-кх…

Двадцатый лепесток унесён ветром…

Лепесток двадцать первый

Время действия: девятнадцатое мая

Место действия: гараж

— Нормально себя чувствую. — стараясь, чтобы голос звучал как можно увереннее, говорю я в прижатый к уху телефон. — Не нужно никаких обследований!

На другой стороне линии связи — мама. Которая по телевизору увидела, как я швыряюсь бутылками в витрину магазина. Сие зрелище способствовало возникновению у неё идеи, что мне следует показаться врачу. И она пытается внедрить её мне в мозг. Но я этому сопротивляюсь.

— Денег нет. — вздохнув, ссылаюсь на обстоятельства непреодолимой силы. — Они все уйдут на поездку в Японию.

Мама сейчас напомнила о поступившем от Икута-сан транше за «Гангстерский рай». В принципе, если быть экономным, возможно и получится растянуть его сразу на две «совы». Но снова заниматься скаредничеством в отношении себя — абсолютно нет никакого желания. Считаю, эскулапы прекрасно проживут без моих денежных вливаний в их кошельки.

— Если им больше делать нечего, пусть пытаются…

Теперь я комментирую действия идиотов, устроивших флешмоб под девизом — «Напиши сунын на ноль баллов!» Телевиденье вообще крышей поехало, показав в прайм-тайм группу подростков, которая в преддверии самого значимого события в жизни каждого корейца, попыталась его опорочить. Причём, постоянно упоминая моё имя всуе. Если кратко, — олигофрены, на камеру, выполняли задания экзаменов прошлых лет, стараясь получить итоговую оценку — зеро. Никто из пятнадцати человек её так и «не выбил». Каждый, пусть по чуть-чуть, но баллов набрал. Что могу сказать об участниках эксперимента? Идиоты, — если одним словом…

— Мама, — экзамены нужны, если ты решила стать наёмным работником… — теперича пошла «песня о главном», — не пойти ли доче сдать сунын?

— Нет, ещё не придумала. — в данный момент о песне, для выступления в Токио. — Ну и что, что — «непредсказуемая»? От предсказуемой работы за год, в окна выходит гораздо больше офисных работников, чем умирает от голода поэтов…

— Хорошо, я всё поняла. Приеду из Японии и сразу начну. Да, именно так, как ты сказала… С обследования.… Серьёзно. Слушай, давай обсудим это попозже? У меня сейчас непродуктивное время для разговора. Голова постоянно думает о новой песне. Спасибо, мама. До свидания. Я тебя тоже люблю.

Закончив разговор, кладу телефон рядом с собою на стол.

Пфф… Как же хорошо, когда живёшь один! Просто райское наслаждение! Не, конечно приятно, когда о тебе беспокоятся и заботятся, но как же порой это не вовремя происходит! Бывает, иногда просто мечтаешь, чтобы хоть кто-нибудь взял, да и кинулся расспрашивать о твоих душевных переживаниях, — ан нет никого! Но, когда ты в заботах по самое горло, вот тогда-то все прямо-таки спиной начинают ощущать наступление того самого момента, когда нужно звонить и узнавать, — КАК У МЕНЯ ИДУТ ДЕЛА⁇ А не дай бог в этот момент они — «не очень», то это «плюс пятьсот» к желанию у знакомых позвонить и поговорить! Что в том мире, что в этом, — одна и та же бодяга…

Раздаётся звонок во входную дверь, потом ещё один и ещё. Поднявшись с кресла, иду смотреть — кого там такого нетерпеливого «принесло прибоем»?

— Это я! — радостно вопит снаружи голос СунОк, неожиданно вызывая абсолютное незнакомое доселе желание — перекреститься.

— Я буду теперь с тобой ночевать! — жизнерадостно объявляет онни, протискиваясь в открытую мною дверь и затаскивая за собой здоровенный чемодан на колёсиках.

Не удержавшись, таки осеняю себя крестом.

— Ты чего? — вытаращивается на меня нежданная гостья. — Верующей стала?

— Просто захотелось. — дипломатично уклоняюсь от ответа и спрашиваю. — А как же мама? Ты её одну оставила?

— Вместо меня там две монахини. — закрывая за собою выход на улицу, сообщает СунОк. — Из Пэннён. Я их попросила помочь. Они обрадовались и согласились.

— А мама?

— Она тоже была рада.

— Почему?

— Возле дома снова появились журналисты. Если буду ездить сюда как раньше, то они легко за мною проследят. Мы с мамой подумали и решили, что в квартире мне лучше пока не появляться.

Понятно. Они подумали и решили. Меня, как обычно, не спросили.

— Чего? — спрашивает онни, смотря на меня. — Ты же хотела сохранить это место в тайне? Что опять не так?

— Ситуация изменилась. — вздыхаю я. — С таким ажиотажем в СМИ, шансов на то, что не найдут, никаких. Вопрос времени.