Имперский маг или приказываю лечить - Сим Симович

повёл её в резкий поворот, их тела разошлись на мгновение, затем он снова притянул её к себе, на этот раз ещё ближе. Ольфария почувствовала тепло его груди через тонкую ткань рубашки.

Музыка становилась всё более страстной, скрипки плакали и стонали, ударные задавали пульсирующий ритм. Гиперион двигался как большая кошка — плавно, но с едва сдерживаемой силой. Каждый его шаг был вызовом, каждый жест — обещанием.

— Вы играете с огнём, милорд, — сказала Ольфария, пытаясь сохранить самообладание.

— Я и есть огонь, — ответил он, резко развернув её спиной к себе.

Его рука скользнула по её талии, придерживая, пока она выгибалась назад, почти касаясь его груди. Зал затих — такой интимный танец был неслыханной дерзостью на императорском приёме.

— Все смотрят, — прошептала она.

— Пусть смотрят и завидуют, — Гиперион снова развернул её лицом к себе. — Пусть видят, какая прекрасная женщина танцует в моих объятиях.

Он повёл её в сложную последовательность шагов — она отступала, он наступал, словно в смертельном поединке. Но это был поединок соблазна, игра на грани дозволенного.

Ольфария чувствовала, как её тело предаёт разум, подчиняясь ритму и силе его движений. Танго пробуждало что-то первобытное, страстное, что она предпочитала держать под контролем.

— Вы чувствуете это? — прошептал Гиперион, притягивая её так близко, что между их телами не оставалось пространства. — Эту связь между нами?

— Это всего лишь танец, — попыталась возразить она, но голос дрожал.

— Нет, — его губы почти касались её уха. — Это судьба. Мы созданы друг для друга, Ольфария. Огонь и лёд, тьма и свет.

Музыка достигла кульминации. Скрипки взвыли в экстазе, ударные забили дробь. Гиперион поднял Ольфарию в воздух, она обвила его шею руками, их лица оказались в опасной близости.

— Один поцелуй, — прошептал он, их губы почти соприкасались. — И я докажу вам, что мы принадлежим друг другу.

Время словно остановилось. Зал, музыка, сотни глаз — всё исчезло. Существовали только они двое, застывшие в этой интимной близости.

Но в последний момент Ольфария отвернула голову.

— Нет, — сказала она твёрдо. — Не здесь. Не так.

Гиперион медленно опустил её на пол, в его глазах мелькнуло разочарование, но и уважение. Музыка стихла, последние ноты растворились в тишине.

Зал взорвался аплодисментами, но они были напряжёнными, смущёнными. Такой танец не видели в императорском дворце никогда. Некоторые дамы прикрывали лица веерами, мужчины переглядывались с удивлением.

— Браво! — воскликнул император, первым нарушив неловкую тишину. — Какая страсть! Какая техника!

Но даже в его голосе слышалась натянутость. Гиперион зашёл слишком далеко, превратив танец в публичное объяснение в любви.

— Благодарю за танец, — сказала Ольфария, делая формальный реверанс.

— Благодарю вас, — ответил Гиперион, но его взгляд говорил: "Это только начало".

Ольфария направилась к краю зала, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов. Щёки горели от смущения и... чего-то ещё. Танец с Гиперионом пробудил в ней эмоции, которые она предпочла бы не испытывать.

У колонны её встретил Крид. Его лицо было каменным, но в глазах читалось неодобрение.

— Интересный выбор танца, — сказал он холодно.

— Я не выбирала, — ответила Ольфария. — Он сам начал танцевать так.

— Гиперион ничего не делает случайно. Этот танец был заявлением. Публичным заявлением о намерениях.

Ольфария взяла бокал воды с