Раб с Земли - Андрей
«Сколько ещё я смогу так платить?»
Ответа не было.
— Лекс, — позвал Зураб, садясь рядом. — Ты как?
— Жив, — ответил Лекс, не открывая глаз.
— Слушай, — кузнец понизил голос до шёпота. — То, что ты сделал сегодня… это не просто так. Я два года здесь, видел всякого. Люди мрут как мухи, но чтобы кто‑то включал мёртвые механизмы Древних силой мысли — такого не было.
— Это не сила мысли, — возразил Лекс. — Это понимание. Я просто увидел, как оно работает.
— Увидел? — Зураб покачал головой. — Ты, парень, сам не понимаешь, что в тебе есть. Но я чую — ты особенный. Может, Наследник, как в старых легендах…
От его слов по спине пробежал холодок. «Ты особенный» — так сказал тот эльф во сне. Совпадение?
— Забудь, — ответил Лекс. — Просто забудь.
— Ладно, — Зураб кивнул и отошёл к своим нарам.
Ночь в бараке была полна звуков — кашель, стоны, чей‑то бред, шорох крыс под полом. Кто‑то умер под утро — Лекс слышал, как тело стаскивали с нар и волокли к выходу, и кисло-сладкий запах стал сильнее. Никто не проснулся, никто не обратил внимания. Привыкли.
Лекс лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок. Сквозь щели в крыше пробивался серый предрассветный свет. Рядом, на соседних нарах, раньше тихо плакал мальчишка, что боялся не выжить. Теперь его место пустовало.
Лекс сжал в кулаке цепочку. Металл холодил кожу, но это был единственный якорь, удерживающий его в реальности.
«Если я останусь жив, — подумал он, — я вернусь за ними. За Корнеем, за тем мальчишкой, за Марфой, за всеми, кто ещё держится. Не знаю как, но вернусь».
Мысль была глупой, почти безумной. Раб с цепью на шее, едва выживающий на полях смерти, строил планы спасения. Но без этой мысли было совсем невыносимо.
Потому что если не он, то кто?
Потому что он — Лекс. Инженер с Земли. И эти кристаллы ещё узнают, кто такой настоящий хозяин.
Где‑то там, в мастерской Кор-Дума, осталась Айрин с её загадочными узорами. Где‑то там, в этом безумном мире, ещё теплилась надежда.
Лекс закрыл глаза и провалился в тяжёлый, беспокойный сон.
И снова явился ОН.
Тот же эльф с рынка — высокий, с глазами цвета расплавленного золота. Теперь он стоял не в отдалении, а прямо перед Лексом, и от него веяло таким холодом, что кровь стыла в жилах.
— Ты даже не представляешь, что в тебе просыпается, — сказал эльф, и голос его звучал в голове, не снаружи. — Я чувствую тебя, Лекс. Каждую твою вспышку, каждую искру. Ты светишься в эфире, как маяк.
Лекс попытался ответить, но язык не слушался.
— Скоро я приду за тобой, — продолжал эльф, и в его голосе не было угрозы — только холодное, жадное любопытство учёного, нашедшего редкий экземпляр. — Мы ещё встретимся. И тогда я узнаю, что ты такое на самом деле.
Эльф протянул руку, и Лекс закричал.
Проснулся он от того, что Зураб тряс его за плечо. В бараке было уже светло, за стеной орал Хрыч.
— Ты чего кричал? — спросил Зураб, вглядываясь в его лицо. — Кошмары?
— Кошмары, — ответил Лекс, вытирая холодный пот со лба.
Ледяное прикосновение цепочки отозвалось эхом голоса — обещание скорой встречи.
Глава 4 Кузница
Месяц Тирион, 2000 г. Э.С.
Повозка тряслась по мостовой, и каждый толчок отдавался в висках пульсирующей болью. Лекс сидел, прислонившись спиной к борту, и смотрел, как Стальной Шпиль медленно поглощает их своими каменными джунглями. После недели на полях, после запаха смерти и бесконечного гула кристаллов, город казался почти живым — слишком ярким, слишком шумным, слишком равнодушным.
Зураб молчал. С того момента, как Кор-Дум разрешил ему ехать с ними, кузнец не проронил ни слова. Только сжимал свои огромные ручищи и смотрел куда‑то вперёд, словно пытался разглядеть в стенах то, что знал только он.
— Долго ещё? — спросил Лекс, скорее чтобы нарушить тишину.
— Приехали уже, — буркнул Кор-Дум, натягивая поводья.
Повозка свернула в узкий переулок, и Лекс увидел мастерскую. Обычное двухэтажное здание из серого камня, с широкими воротами и закопчёнными окнами. Над входом висела вывеска с изображением молота и наковальни — герб клана Стального Молота. Откуда‑то изнутри доносился ритмичный гул — ухал паровой молот, вздыхали мехи, звенело железо. Пахло углём, маслом и раскалённым металлом — запах, от которого у Лекса сладко заныло сердце. Запах работы. Запах жизни.
— Вылезайте, — скомандовал Кор-Дум.
Они спрыгнули на землю. Зураб замер у ворот, жадно втягивая воздух. В его глазах появилось то, чего Лекс не видел раньше: огонь мастера, вернувшегося к своему ремеслу.
— Кузница, — прошептал он. — Настоящая кузница.
— Не расслабляйся, — хлопнул его по плечу Лекс. — Работать здесь будем не меньше, чем на полях. Просто умирать будем дольше.
Зураб хмыкнул, но промолчал.
Они вошли внутрь. Грохот стал оглушительным. В полумраке цеха метались тени, искры вылетали из‑под молотов, пахло раскалённым металлом и машинным маслом. Несколько дворфов и людей-подмастерьев сновали между горнами и наковальнями. Зураб стоял, задрав голову, и смотрел на огромные шестерни под потолком, которые приводили в движение приводные ремни. В его глазах читалось благоговение.
Кор-Дум махнул им рукой и повёл через цех к двери в подсобное помещение.
— Твоя девка там, — буркнул он, кивая на дверь. — Иди, скажи, что вернулся. А ты, — он повернулся к Зурабу, — стой здесь. Потом определю, на что годен.
Дверь подалась, и Лекс шагнул внутрь.
Айрин сидела на табурете у зарешеченного окна и чистила какие‑то синеватые корнеплоды. Услышав скрип дверцы, она вздрогнула, выронила нож и вскочила. Нож со звоном упал на пол. Она сделала шаг к Лексу, остановилась, будто наткнулась на невидимую стену, и только тогда выдохнула:
— Ты? — голос дрогнул, и она прикусила губу. — Живой?
— Живее всех живых, — улыбнулся он, разводя руками. И тут же поморщился — от резкого движения голова отозвалась новой вспышкой боли.
Айрин заметила. Подошла ближе, вгляделась в его лицо. Её серые глаза, такие же, как в первый день, теперь смотрели не с ненавистью, а с тревогой.
— Ты бледный. И глаза… что с тобой?
— Устал, — отмахнулся Лекс. — Поля — то ещё курортное место.
Она не поверила. Лекс видел это по её глазам. Но промолчала.
— Как ты тут? — спросил он.
— Нормально, — она перевела дух и снова села, но он заметил, как дрожат её пальцы. — Хозяин не обижает. Кормит. Работы немного. Я уже
