Тёмный Хогвартс. Третий курс - ВеенРок

и неурядицы легко забывались под влиянием обычной вкусной и свежей еды.

В такие моменты мне казалось, что надо подождать ещё совсем немного, и нас отсюда обязательно заберут. И жить станет легче, и опаска за собственную жизнь испарится без следа, и волшебники перестанут быть мразями…

И если последние мечты были тщетны в самой своей сути, то вот самая первая…

Подобно диким племенам Африки, наша компания с жадностью обглодала поверженного врага. Довольные, пусть и не совсем насытившиеся из-за немалого количество ртов и не такого уж большого размера птицы, мы направлялись в дом, дабы позаниматься своими простыми делами. Кто-то зубрил заклинания, кто-то придумывал логические или спортивные игры, а кто-то просто общался и делился своими мыслями касательно всего, что только могло придти в голову.

Впереди нас должен был ждать обычный день, к распорядку и времяпрепровождению которого мы смиренно привыкли. Но, помешав столь заурядным планам и удовлетворив при этому нашу надежду на спасение, всё изменила одна вспышка. Вспышка зелёного пламени, что исходила прямиком из камина в доме.

— Это… — с придыханием спросила Джек.

— Кто-то пришёл через камин! — воскликнула Софи и самая первая рванула в дом.

Мы же поспешили прямиком за ней. Ворвавшись в умирающее здание, мы с ликованием уставились на прибывшего волшебника.

— Мы спасены… — прошептала радостно Гермиона.

Но вот я был самым первым, кто почуял неладное, оттого и не успел разделить восторг девчонок.

Мужчинка средних лет в неприметной одежде и со смешным круглым котелком на голове по всей видимости уже успел осмотреть окружающие его развалины. Заприметив нас, он состроил злую гримасу, достал палочку и направил её прямо на нас:

— Где. Моя. БАБУШКА?!

Глава 3. Оправдание не панацея

Герой, как водится, молод и противоречив.

То горяч как молох, то холоден по ряду причин.

А его тропа — путь от утробы до гроба, в утиль,

По кромке между маленьких вещей и больших величин. (c)

* * *

— Где. Моя. БАБУШКА?! — буквально выплюнул последнее слово пришедший волшебник.

Так вот ты какой, любимый внук…

Мы не на шутку растерялись из-за столь грозного вопроса и направленной на нас палочки. И вот что ему на это ответить?!

— Ну?! Чего молчим? Я задал вопрос! — он всё больше бесился, наткнувшись на наше боязливое молчание.

Гермиона глянула на меня и потянулась к собственной палочке.

Ого! Она собирается сражаться с ним? А сможем ли мы победить взрослого волшебника со своим базовым набором заклинаний? Вот уж не думаю… Слишком он уверенно держал свой волшебный инструмент — мистеру Фергюсону явно приходилось частенько пускать его в дело.

К сожалению, или же к счастью, но выяснить это у нас так и не получилось — волшебник поразительно быстро заметил копошение с нашей стороны и правильно интерпретировал наши переглядывания:

— А ну замерли! Вытащили палочки и бросили их в мою сторону. Живо! Я дважды повторять не буду!

Кто знает, какой арсенал заклинаний ждал нас при неповиновении. Пришлось исполнять его требования — я один из первых лишился своей палочки, а за мной эту неприятную процедуру прошли и остальные девочки.

Чувство хоть какой-то защищённости пропало целиком и полностью.

— Так, хорошо… Теперь я жду ответа на свой вопрос, — сказал он уже куда менее враждебно.

Что же, прямой конфронтации пока что удалось избежать. Быть может, мы даже заработали хотя бы несколько очков в его глазах своим послушанием. Отлично. Может, удастся заговорить ему зубы и отмазаться?

— Она погибла, — ответил я односложно.

— Я это понял и так, — сказал волшебник раздражённо, указывая палочкой на разваливающийся дом. — Каким образом? — он сосредоточил всё своё внимание на моей персоне, раз уж именно я решил наконец-таки заговорить.

— Упала с лестницы. Уже давно. Оступилась, или ещё что — не знаем. Мы похоронили её за домом, — я придал своим словам столько уверенности и спокойствия, сколько смог.

Он скользнул взглядом по разрушенной лестнице, на которую я указал:

— Почему вы никому не сообщили? Почему не направились к знакомым взрослым?

Вот и началась основная допросная часть…

— Летучий порох закончился.

— А письмом?

— Наша единственная сова, она… Погибла.

— Ветер бы доставил послание без проблем. Кстати, где он?

— Простите, мистер… Ветер?

— Ястреб. Птица моей бабушки. Послушный и верный почтальон, он бы помог, будь всё так, как вы говорите, — сказал с подозрением мистер Фергюсон.

Я незаметно сглотнул. Ну и времечко он выбрал для своего появления…

— А, птица… Ну, он… — я уже готовился высказать какую-нибудь безобидную версию, которую бы поддержали и девчонки, только вот Джек затравленно скользнула взглядом к выходу на улицу, где прямо сейчас были разбросаны косточки и валялись перья да потроха того самого почтальона… И это тоже успел заметить мистер Фергюсон, будь проклята его внимательность к деталям.

— Куда ты смотришь, девочка? — перебил он мой спич, почуяв неладное. — Что там такое?

— Н-ничего, с-сэр, — заволновалась Джек.

— Я проверю. Всем стоять на своих местах, иначе будет худо! Я предупредил.

Мистер Фергюсон вкрадчивой походкой направился в сторону улицы, всё так же продолжая направлять палочку в нашу сторону. Он оставил покосившуюся дверь открытой, так что прекрасно видел и контролировал всех нас. Что-либо предпринимать сейчас было не вариант — наши действия могли сделать только хуже.

В дедукции пришедшему волшебнику было не отказать. Обратно в дом он заходил с таким злым и рассерженным взглядом, с каким идут убивать.

— Вы… Лжецы и убийцы… Съели моего ястреба… Убили мою бабушку…

Девочки заволновались и забеспокоились ещё пуще. Дело дрянь — усиль он свой напор ещё сильнее, и кто-нибудь может во всём сознаться. Нужно было переключать всё внимание на себя.

— Это не так, — я поднял руки в знак мирных намерений. — Миссис Фергюсон упала без нашей помощи, — ложь выходила из моих уст легко и непринуждённо. — Ваш питомец же, сэр, будто бы сошёл с ума после произошедшего — по всей видимости, из-за потери хозяйки. Он пытался нас заклевать, растерзал нашу единственную сову и не позволял другим приносить нам письма. У нас не было иного выхода — мы терпели целый месяц, заточённые здесь, в глуши, без пропитания, без взрослых, — девочки молчаливо поддержали мои слова кивками.

Я внимательно наблюдал за реакцией волшебника. Он явно не ожидал столь подробных разъяснений, и далеко не сразу нашёлся с ответом.

— Я вам не верю, — произнёс он тихо. — Я кожей чувствую подвох в твоих словах, мальчик.

— Но это правда, — ответил я, подавив